Mercy

ангел-наблюдатель и #тыжпрограммист

Tyki Mikk

пиар-менеджер, массовик-затейник.

Marian Cross

лучшй из лучших, падайте ниц — анкетолог

Froi Tiedoll

глава песочницы с лопаткой в форме упоротости

headImage

Приветствуем тебя на форуме DGM: History Repeats Itself, друг!

Ты хочешь знать, живы ли мы? Относительно. Здесь остались еще старожилы, которые неспешно играют между собой, выдумывают что-то новое и резвятся. Но былой активности на просторах форума уже не сыскать.

Нажми на кнопку РПГ-топа, чтобы подыскать себе полноценно живой форум, который будет готов принять тебя. Уверяю тебя, такие имеются.

Если же окажется, что ты не смог найти себе места на других форумах, приходи ко мне, поговорим, быть может, придумаем, что делать.

Фрой Тидолл, пока еще живой глава. ICQ: 668465737

Мы живем благодаря им:


History Repeats Itself

Klaud Nine

мамка-постохранительница

Shinshill

анкетолог-квестодел; мастер интрижек

Emilia Soto

хороший тамада и конкурсы интересные

Nea D. Campbell

главный по дизайну

D.Gray-Man: History Repeats Itself

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Законченные эпизоды » [Неканон] Две параллели, которые пересеклись


[Неканон] Две параллели, которые пересеклись

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[AVA]http://s3.uploads.ru/UsPNi.png[/AVA]
http://sa.uploads.ru/t/CJAga.jpg

Место: Черный Орден
Участники: Alma Karma, Kanda Yu
Детали: Что было бы, если бы Алма очнулся от своего тяжелого сна еще до того как его обратили в Первое Чрево для Третьих экзорцистов? Что было бы, если бы его не убили ученые, обнаружившие его пробуждение? Что было бы, если бы он не стал с ходу кидаться на людей и крушить все, а выслушал что ему скажут по поводу проекта «Второй экзорцист» и просто будут рядом? Что будет, если уже повзрослевший парень, узнав о положении дел в Ордене, согласится помогать и стань тем, кем его создали – экзорцистом? Что было бы, если бы одна неловкая экзорцистка попробовала познакомиться с парнишкой? Что было бы, если бы ей это пойти удалось? И что будет с Кандой, когда он увидит в Главном управлении Черного Ордена того, кого там быть не может – призрака девятилетней давности? Точно ничего хорошего. Или же все-таки нет?

Отредактировано Kanda Yu (Сб, 3 Сен 2016 21:43)

+3

2

Предупреждение: очинь многа ООС. Ну, на то это и альтернатива, чтобы ООСить)
Не читайте только, пожалуйста, а то Алме будет стыдно


Они сделали из него Апостола. Сами решили, что он должен им стать, сами превратили его в это, заставили сражаться за жизнь, пытаясь синхронизироваться с Чистой Силой, и мечтать, что когда-то этот ад закончится. Он закончился. Не без помощи предавшего Алму лучшего друга, конечно. Но Алма был уверен, что умер. Погрузился во мрак после бесконечных минут нестерпимой боли, на прощание подаренной ему дорогим Юу, которого мальчишке так хотелось спасти, избавить от уготованной ему участи. Правда, оказалось, что желания Алмы были никому особо не интересны, точнее, Юу было вовсе не до них. Наверняка, он узнал что-то интересное о жизни снаружи, за пределом чертовой лаборатории, когда получил память того, кто был до него. Алма свою уже потерял, он утратил воспоминания, и лишь помнил лицо того человека, которого она обещала ждать. Он помнил, что был сделан из экзорцистки, до безумия любившей незнакомого Алме мужчину. И суть проекта он понял как раз после этого. Но многое стерлось из памяти, даже часть того, что Алма переживал в последний свой день. Многое стерлось, но не то, что Юу убил его.

Они сделали его Апостолом. Тогда, как ему сказали недавно, девять лет назад. А теперь они сделали его экзорцистом. Вот так, без лишних объяснений, бесед, уговоров, угроз или рассуждений. Вот так, даже не рассказав, почему он вообще был жив. Вот так. Теперь снова нужно жить, бороться за право существовать на этом свете с теми, кому повезло, и они не попали ни в один проект этих зверей, спокойно  смотревших, как ни в чем не виноватые дети умирают ради их собственных целей.

Где-то в душе Алма стыдился того, что убил всех в лаборатории. Ему было интересно с ними, и даже казалось, что эти люди не хотели причинить ему вреда. Но обида, боль и бесконечная злоба душили его до сих пор, даже после того, как все закончилось, и он смог очнуться другим человеком. Он мечтал стать экзорцистом, он мечтал сражаться наравне с Юу, не отставая от него не на шаг, мечтал защищать этих чертовых людей до последней капли крови, как и должен, обязан был делать любой Апостол. Но сейчас ничего не осталось. Ни мечты, ни стремления. Ни желания. Лишь слепая обида на весь этот прогнивший до самого своего основания Орден, на гнилой мир и на проклятого Юу, лишь слепая обида, не дающая Алме смотреть на окружающий мир здраво, осталась в сердце парня.

Он сидел на кровати щедро выделенной для него комнаты Североамериканского подразделения, прямо задницей на подушке, бросив ноги на чистое белое одеяло. Его просили заправлять кровать днем, чтобы не марать ее, просили не делать так. Но он не слушал. Они убьют его, если он не послушает? Или накажут? Алма не боялся этого. Терять было нечего. Абсолютно. У него не было ни друзей, ни даже знакомых, потерять которых стоило бы бояться. Он даже не знал, жив ли Юу. Хотя не мог решить для себя, имеет ли право звать его своим другом после того, что произошло.

- Алма, нам нужно поговорить с тобой, - парень вздрогнул, когда рядом с его головой послышалась тяжелая речь одного из научников подразделения. Хотелось выругаться, обругать его всеми словами, которые только слышал от Юу, чтобы этот чертов ученый никогда больше не подходил к нему. Но Алма молчал. Он молчал третий месяц с тех самых пор, как впервые открыл глаза. Многие ждали от него агрессии, обходя его комнату стороной. Хотя он не пытался никого убить или даже покалечить. Он видел этих людей впервые, но взгляд каждого из них был таким же обеспокоенным, как у Эдгара, которого Алма убил вместе с остальными работниками лаборатории.

Он должен был отправляться в Европейское подразделение, чтобы стать полноценным, настоящим экзорцистом. Они не доверяли ему, Алма был уверен, что они посылают его подальше отсюда в надежде, что он не убьет их так же, как убил тех, кто был в Азии. Но его это не волновало ровно, как и то, куда его направят.

Легкие покалывало при чуть более глубоком вздохе, поэтому, практически не дыша, Алма, придерживаясь за стену, добрался до местного медпункта, где его третий месяц любя кормили обезболивающим и еще сотней других таблеток, про которые он спрашивать не собирался, а покорно глотал их все в надежде, что ему станет легче. Ему должны были дать очередную порцию лекарств, после которой хотя бы кости ломить переставало. Но они не дали ничего, вместо этого направили его куда-то по коридору, где он еще раньше не бывал.

Никто не собирался объяснять Алме, каким образом они так быстро оказались в Европейском подразделении, хотя он и не интересовался. Наверняка ученые в Черном Ордене и не на такое способны, раз смогли создавать искусственных Апостолов. Впрочем, его это не волновало, сейчас хотелось лишь выпить желанную дозу обезболивающего, чтобы каждая часть его тела перестала нещадно ныть, будто вырываясь наружу из его и без того слабого организма.

Они долго таскали почти потерявшего сознание Алму по коридорам подразделения, то показывая одним людям, то задавая вопросы другим. Врачам его отдали только после того, как уставший от бесполезной ходьбы и замученный Алма уткнулся носом в одну из стен здания и вырубился, наверняка смачно ударившись после этого о твердую напольную поверхность.

Его оставили в медпункте, сказав, что состояние его организма очень плохое, поэтому он может погибнуть без своевременной помощи. Он промолчал, мысленно отметив, что в Североамериканском подразделении никого особо не беспокоило, выживет их новый экзорцист или подохнет от какой-нибудь болезни, но чтобы кончина в муках не наступала, давали ему лекарства.

- Мы хотим, чтобы ты пошел на поправку, Алма, - спокойно произнесла немного путающая медсестра, которую, как он успел запомнить, зовут Матроной, и Алме захотелось громко рассмеяться, чтобы заглушить слова этой женщины, эту ложь, которую она хочет внушить парню. Ей, Орденовской медсестре есть дело до жалкого убийцы, которого наверняка боится даже она? Он был уверен, что они все его боятся. Боятся и ненавидят, как монстра. Как акума. Как машину, уничтожающую все живое на своем пути, оставляя лишь окровавленные стены. Да, родильная комната была красна, Алма помнил это. Он помнил, каким монстром стал, он никогда не смог бы этого забыть. Он понимал, что никогда не сможет быть экзорцистом, что бы ему ни пели эти чертовы ученые. Он знал, что ученым верить нельзя.

Он проснулся в очередной раз, когда в медпункте не было ни души, и, усевшись на кровати удобнее, опустил безжалостно болевшую голову на колени. Хотелось тех таблеток, которыми кормили его в другом подразделении. Ну, или просто сдохнуть, чтоб не мучался.

+4

3

[AVA]http://sh.uploads.ru/J4tkr.png[/AVA]
Война. Война никогда не меняется. С самой зари люди воевали. Друг с другом, с окружающим миром, с Темной материей… Война стала постоянным спутником человечества, почти синонимом, а сражения стали ежедневной обязанностью. Неважно с кем, с другим человеком, с судьбой, с самим собой. Главное – быть готовым сражаться. До последней капли крови, стиснув зубы и кулаки воевать, отгрызая себе по кусочкам заслуженное счастье. Или не очень заслуженное, но такое манящее теплом и уютом. Ради этого позабудешь про все на свете. Про грязь под ногами, про холод ливней, про бьющий в лицо ветер, про рвущую на части боль… К этому стремятся все, хоть и по разному. И воюют тоже все, но в меру своих сил. И когда одни, сдавшись, лежат в болоте собственных грехов, другие продолжают идти вперед. И их война все еще продолжается.

Канда смотрел в небо. Такое чистое и невыносимо синее. Оно отражалось в его глазах, делая их еще ярче. Это небо Канда видел уже не первый раз, но, все равно, любовался им так, словно видел впервые. Яркое-яркое. До невозможности прекрасное и глубокое. Небо влекло к себе. Оно слепило своим величием и казалось необъятным. Хотелось вечно лежать вот так и смотреть в его голубую высоту. Жаль только, что вечность понятие растяжимое и у жизни тоже есть свои планы.

С этого голубого неба опять падали лепестки лотоса. В очередной раз они розовым снегом кружились в воздухе, невесомо опадая на экзорциста. Во рту ощущался соленый металлический привкус, а губы стянула пленка запекшейся крови. Дышать выходило плохо, с большим трудом. Но все же легкие неустанно работали, втягивая и выталкивая воздух через приоткрытый рот. Так же работало и сердце. Медленно, словно устав стучать в широкой груди, но уверено. И с каждым его ударом новая порция крови выплескивалась из рваной раны на боку. Она еще не успела затянуться, как множество других, более мелких порезов, и теперь из-за нее вокруг мечника рос и расплывался кровяной ореол. Надо бы подняться и подлатать себя, пока совсем не сдох от потери крови, но было так напряжно и лениво двигаться. Особенно не хотелось отрывать взора от неба. Им все закончилось когда-то. Им же и началось и сейчас…

«- Нет», - оборвал собственную мысль Канда. Его израненное тело вздрогнуло и, неохотно, но все же послушалось. – «К черту эти мысли. К черту идиотский Орден. К черту это небо. К…»

Юу привстал на локтях и тут же закашлялся, орошая губы новой порцией крови.

- Блядство, - едва слышно прохрипел мечник, садясь и прикрывая рукою рану на боку. Канда был жив. Снова. Хотя с такими ранами, как у него не выживают. Никто не выживает, кроме Канды Юу. Нещадно болел бок, да и все тело ощущалось ватным и не своим. Другой, на его месте, выл бы от боли, лежа по уши в грязи и своей же крови, но точно не занимался изощренным мазохизмом – пытался подняться на ноги.
В этот раз сражение было тяжелым. Акума навалились со всех сторон и им не было конца и края. Искатели, которые на тот момент были рядом, уже через минуту рассыпались серым прахом.

«- Надо же», - иронично, но не злобно, а скорее уставши, хмыкнул парень. – «Целую минуту смогли продержаться в этой мясорубке».

Необходимо было скорее добраться до города. Или до лагеря искателей… Млять, да хоть до какой-то живой души! Было бы совсем неплохо встретить какого-то простачка у которого можно было бы разжиться водой и чистыми тряпками на бинты.

Канда облизал пересохшие губы. От одного упоминания о воде захотелось пить. Он потерял много крови и сейчас организм спешно пытался исправить это досадное упущение, требуя взамен много жидкости. Вот только воды не было. Был только вкус крови на губах, ощущение мокрой и грязной одежды, общая слабость и много боли. Настолько много, что она почти уже перестала ощущаться, маяча где-то на задворках сознания.
Парень огляделся. Он был все на том же поле, где сражался перед этим. Вокруг валялись обломки акума, а местами даже громадными располовиненными куски. Все было испещрено воронками и бороздами, чернели следы от пожарищ, а порой пробегали даже маленькие огоньки, но тут же гасли, уткнувшись в мокрую зелень. В воздухе витал все тот же запах гари, влаги и крови. Он заполонил собой все и, казалось, уже давно впитался в саму кожу экзорциста, сопровождая его даже в мирное время.

Мечник на пробу сделал шаг. Пошатнулся, но не упал – уже не плохо. Осталось медленно, шаг к шагу дойти до Мугена и кряхтя, как столетний – ха, интересно, а сколько, в самом деле, его памяти лет? – старик поднять его. Почти теряя сознание и скорее падая, чем опускаясь на колени, но Канда все же ощутил в руке привычную рукоять Мугена. В этот раз вставать было куда проще. Может потому что теперь была опора в виде меча, а может потому, что амулет регенерации делал свое дело? Не важно, все не важно. Главное не терять своей цели и продолжать идти. Куда? Да хотя бы к тому краю поля. Если парень правильно помнит, то там должна быть дорога.
Юу не помнил сколько прошло времени и как он добрался до вожделенной дороги – удивительно, но она, в самом деле, оказалась в указанной стороне, прямо везенье какое-то – а там его уже встречали. Едва завидев ссутуленную фигуру экзорциста, ей наперерез кинули двое мужчин. Затуманенное сознание японца успело уловить знакомую форму искателей, прежде чем в его тело впились чужие жесткие руки, порождая новую волну боли.

- Идиоты уродс… - успел едва слышно выдохнуть парень, сраженный внезапной вспышкой мук, из-за неаккуратных действий искателей, прежде чем снова теряя сознание.

***

Следующее пробуждение было на порядок приятнее предыдущего. Над головой Канды раскинулся полог палатки. Он был тканевым и весьма потрепанным, но от чего-то знакомым.

«- Такие палатки стояли в лагере искателей», - вспомнил экзорцист. Стиснув зубы, он сел на лежанке. Его раны были заботливо перевязаны, и теперь бинты покрывали большую часть его тела. Фыркнул, вот же, ничему не учатся, мечник начала разматывать бинты. Начал с самых незначительных ранений, которые должны были давно затянуть, оставив после себя красноватые рубцы. Потом пропадали и эти рубцы, но Юу до них не было никакого дела. Не болит, не кровоточит – и ладно. Когда Канда хотел перейти к бинтам на самом тяжелом ранении, в его палатку зашли. И тут же, всплеснув руками, принялись причитать и браниться. Вошедшей оказалась женщина. Мечник часто видел ее помогающей медсестрам в Главном управлении Черного Ордена. Злиться и ругаться с ней, не было никаких сил, а потому Канда просто зыркнул на нее из-под спутанной челки и перестал заниматься «порчей собственного здоровья».

Было бы еще интересно узнать, какое сейчас время и сколько он провалялся тут, но от Этой вряд ли дождешься хоть чего-то. Главное, что его вещи лежали тут же. Что меч, что изодранный в хлам плащ экзорциста. Отстранить скандальную медсестру и свесить ноги с койки, было не сложно. Сложнее было встать на ноги. У Канды это вышло с трудом, но вышло ведь, так? Вот он уже стоит с Мугеном в руках, а в уши ввинчиваются упреки в его сторону.

«-Еще немного и до головной боли не далеко».

- Тч, - фыркает в сторону женщины Канда еще раз. Накидывая на плечи плащ и более не слушая ни слова, он покидает палатку.

Снаружи было пасмурно и сыро. Раннее утро клубилось туманом по земле, заставляя ноги скользить по влаге росы. Дул холодный ветер. Он ворошил распущенные волосы, шевелил полы не запахнутого плаща и холодил своим прикосновением кожу. На горизонте медленно поднималось солнце, припорошенное стаей облаков.
Лагерь спал. По крайней мере, большая его часть. Только часовые стояли на постах.

- Прямо военное время, - хмыкнул под нос экзорцист, направляясь к большому шатру, в котором, не смотря на такой час, горел свет. Там он нашел руководителя лагеря, у которого и узнал подробности боя и его результаты.
Как оказалось, в отключке Канда провел более суток, оправляясь от ранений. Большинство из них уже затянулись, но самое серьезное еще давало о себе знать, болью выстреливая в бок. Потому японца отправили назад в Черный Орден, залечивать ранение и восстанавливать здоровье.

- Восстанавливать форму экзорциста мне будут дольше, чем заживать раны, - бурчал мечник, но ослушаться прямого приказа Смотрителя не смел.

Благодаря вратам Ковчега уже к вечеру того же дня японец вошел под каменные своды Главного управления. Внутри ничего не изменилось с его последнего визита. Все те же стены, все те же люди и все тот же кабинет Смотрителя, куда надо занести папочку с отчетом. Ничего нового.
Комуи встретил Юу обеспокоенным и сонным, словно не спал несколько ночей к ряду. Китаец то и дело бросал на Канду странные взгляды, но понять их причину мечник не смог. Тогда не смог. Списав странное поведение Ли на усталость и волнение из-за множества жертв, экзорцист отправился в свою комнату.

Точнее собирался туда отправиться, вот только проныра Комуи предугадал его планы. Смотритель успел вызвать грозу всея Ордена – суворую женщину – Матрону. Она радушно ждала его прямо за дверью в кабинет Смотрителя и так же пугающе радушно настояла на посещении Кандой лазарета. Отказ, само собой, был не только не принят – даже не услышал. А угроза оттащить за ухо была очень даже реальной. Юу еще помнил, как не так давно эта титаническая женщина уже доставляла его лекарям подобным образом.
Разумеется, мечник отправился за ней вслед, разумеется, он согласился войти в медпункт и подождать Матрону там, разумеется, он вошел, вот только увиденное его настолько потрясло, что все планы быстрого побега вылетели из головы.

В палате. Сидел. Алма. Его ссутуленная, повзрослевшая и сильно изменившаяся фигура темным пятном выделялась на белых простынях. Не узнать его было не возможно. Оставалось только определиться, не является ли Алма очередной галлюцинацией Канды, вдобавок к лотосам и женщине из прошлого.

+4

4

Черт бы побрал этих любителей самых разных шумящих механизмов. С каждой новой секундой Алма убеждался все больше, что самое отвратительное, что только мог придумать человек, - это часы. Тик-так, тик-так. Каждый стук часов отдавался в голове Алмы дикой болью. Тик-так, тик-так. Парень закрыл уши руками, надеясь, что это спасет его. Тик-так. Тик-так.

В одной минуте шестьдесят секунд. Это было известно Алме еще с лаборатории. И он насчитал уж восемь с лишним минут с тех пор, как начал считать тиканье, разрывавшее его голову, стараясь сконцентрироваться на счете, а не на доставляемой ему боли. Если бы состояние тела было лучше, парень бы уже почувствовал напряжение и боль по всей спине от такой позы, но на деле другие, более сильные ощущения перекрывали такие мелочи, поэтому Алма продолжал сидеть, не выпрямляя спины.

Когда Алма проснулся, он едва ли мог заставить себя дышать. Каждая его даже самая слабая попытка вдохнуть отдавалась яркой щемящей болью в груди. Ему обещали, что это пройдет. И, как ни странно для работников Ордена, не солгали. Хотя боль в груди утихла далеко не разу, да можно сказать, что она равномерно распределилась по всему телу, заставив ныть и нещадно болеть каждую еще живую клетку организма.

В коридоре послышался шум, после чего распахнулась дверь, и в комнату вошло несколько человек. Они громко разговаривали, посмеиваясь над совершенно дурацкими шуточками, которые Алма не понял бы, даже если бы чувствовал себя отлично, а сейчас, когда каждый звук гвоздем вбивался в его виски, он вовсе не разбирал смысла высказываний этих людей.
- Медсестра! - громко произнес самый шумный и наверняка самый наглый мужчина. - Мы с задания вернулись, нас Смотритель сюда направил!
Ответом на зов последовала тишина.
- Нет ее что ли? - неясно у кого спросил другой голос, не так противно звучавший, но не менее громкий. Алма не поднимал головы, ожидая, что, получив в ответ молчание, они уйдут по добру по здорову. Но они продолжали стоять.
- А это кто? - третий мужской голос явно интересовался Алмой. Парень молчал. Они раздражали. Эти шумные сволочи совершенно не понимали, что в медпункте кто-то мог испытывать дискомфорт от их присутствия, а кого-то их крики могли разбудить. Хотя, пожалуй, то, что кроме Алмы тут никого не было, да и он не похож на спящего, давало им уверенности в том, что никому их ор не помешает.
Посидев без движения еще несколько секунд, Алма наконец поднял голову и, хмуро посмотрев на шумевших людей (которых, как оказалось, было пятеро, только двое, по всей видимости решили голоса не подавать), хрипя, произнес:
- Я не медсестра.

И конечно же, первым, что он произнес с тех пор, как пришел в сознание впервые, была эта идиотская фраза. Да кто угодно, даже самый последний тупица без слов поймет, что этот тощий, бледный, больной, полураздетый кусок мяса, валявшийся на кровати, никаким образом не может быть медсестрой! Но уточнить это было необходимо, раз эти люди не могли сообразить, что нужно осмотреться, прежде чем звать того, кого здесь не было.

Самый наглый по голосу (а как оказалось, и по выражению лица!) человек удивленно посмотрел на Алму, после чего, шелестнув бежевым плащом с капюшоном, развернулся и предложил товарищам выйти. Алма с облегченным выражением лица смотрел, как эти люди покидали помещение, и, оставшись один, снова опустил голову на колени.

- Бен, - громким шепотом обратился один из людей к другому, - кто это такой?
Эти ребята явно даже не подозревали, как хорошо их голоса было слышно внутри медпункта - они не додумались хотя бы пару метров отойти.
- Вы не слышали? - также шепотом ответил другой (очень, к слову, похожий на голос того наглого мужчины) голос и продолжил, не получив словесного ответа: - Это новый экзорцист! Алма Карма! Я видел его фотографии у Смотрителя.
Алма напрягся, услышав свое имя и какое-то "Карма" рядом с ним Что еще за "Карма"?! Он Алма! Неужели это его новое имя с тех пор, как он умер? Подобное прозвище парню не нравилось.
- Сам Алма Карма? - очевидно, не сумев сдержаться, выкрикнул мужчина, задававший вопросы в пустоту. - Этот убийца станет экзорцистом?! Что, вы не знаете эту историю? Алма Карма убил несколько десятков ученых лет десять назад!
- Какой ужас! - все эти люди говорили уже далеко не шепотом. - И он будет жить среди нас?!
- Где гарантия, что нас он не убьет также?!
Голоса смешались в кашу из звуков, разбирать которую у Алмы не было ни сил, ни желания, а затем эти голоса, слившись со звуками окружения, оставили парня наедине с тиканьем часов, о которых парень уже забыл.

Алма сидел тихо, слушая, как часы методично выстукивали ритм. Забыть слова недавних гостей не получалось, да вообще едва ли удавалось не повторять их раз за разом.
- Больно вы нужны мне, - с обидой в голосе проговорил Алма, сильнее уткнувшись носом в колени. Было ясно, что ничего удивительного в реакции этих людей не было, но парень чувствовал, что его прошлое, подобно клейму, будет до конца его жизни вместе с ним, и избавиться от него будет невозможно.

Новый приступ головной боли настиг Алму. "Лучше б я не просыпался", - мелькнула мысль в голове, когда дверь снова скрипнула. Это не сопровождалось ни громкими разговорами, ни смехом, ни глупыми вопросами в пустоту. Алма еще сильнее согнул спину, ожидая очередных хотя бы каких-то высказываний со стороны вошедшего (в чем он был уверен, так как после открытия двери послышались негромкие шаги), но этого не было.
"Женщина что ли?" - припоминая, насколько тихо перемещались местные медсестры, подумал Алма и поднял голову, чтобы убедиться в своей правоте.

Осознание, что перед ним стоял его старый дорогой друг, пришло не сразу. Сначала парень определил, что вошедшим была однозначно не женщина, несмотря на хоть и тонкие, но длинные прямые волосы. Черты лица показались ему знакомыми с самой первой секунды, как парень увидел Его. Но почему этот человек так смотрит на Алму? И почему эти глаза были так знакомы ему? Взгляд этих глаз был так похож на тот, каким смотрел на него Юу в тот последний день...
"Неужели..."

Вот сейчас Алма узнал его. Человека, потерять которого для него было самой большой трагедией, человека, с которым он хотел провести всю свою жизнь, человека, который предал и убил его, человека, которого он никогда больше не хотел встречать. Человека, которого он никогда не смог бы простить.

Алма резким движением отодвинулся подальше от вошедшего, но, не рассчитав ширины собственной кровати, слетел с нее на пол, попутно ударившись затылком о соседнюю кровать. Но последнего парень не заметил, как перестал замечать любую боль, окружавшую его. Теперь для него существовал только Он.
- Юу?!

+2

5

[AVA]http://s3.uploads.ru/VijhW.png[/AVA]
Выжить и жить, взлететь, не пасть,
Суметь удержаться на лезвии слова,
Тропою эпохи сквозь тысячелетнюю грязь,
Потом по стерне да по иглам сосновым.

Где ты теперь, мой товарищ и брат?
Кто-то упал, а кто-то вышел до срока,
И из тех, кто в пути, ни один не вернется назад,
Мы встретимся там, куда всем нам дорога.

Канда увидел парня. Раньше он не видел в Ордене или где-то еще. Экзорцист мог сказать это точно. Ссутуленный, изможденный и израненный, со множеством шрамов, что испещряли все тело, но лицо… Лицо было знакомым, до боли знакомым. Он узнал его сразу. Не мог не узнать. Сложнее было заставить себя поверить, что глаза не обманывают, что это не иллюзия, не сон, не… Черт, да мог же Юу хоть раз обознаться, как бы банально это не звучало?
Но нет, мечник знал, что не обознался. Перед ним, и правда, сидел Алма. Тот, кого Юу убил собственными руками восемь лет назад. Канда мог бы попытаться убедить себя, что это просто очередное видение, как множество лотосов, что он видит, он мог бы убедить себя, что это просто кто-то до боли похожий, ведь парень видел Алму только мелким пацаном. Мог бы… Вот только ни черта не может и потому продолжает пялиться на такого же офанаревшего парня. Логика говорила, что не стоит так удивляться, все же регенерация Алмы ничуть не хуже, чем регенерация самого японца, а здравый смысл доказывал, что если бы Канда видел иллюзию, то она точно не выглядела бы настолько жалко. И уж точно иллюзия не могла бы поднимать такого шума и так неуклюже грохаться с кровати. Хотя это все было бы весьма в стили того Алмы, что был в детских воспоминаниях мечника.

И этот парень пялился на японца из-подо лба так, словно готовился вот-вот кинуться на него. Впрочем, Канда был не прав в первом определении. Неприязненный взгляд, которым одарил его Второй экзорцист только что вошедшего мечника не шел ни в какое сравнение с тем, что потом отразилось на лице парня. Вот в синих глазах мелькнуло узнавание, приправленное удивлением и легким недоумением, словно Алма подумал «Неужели? Что Он тут делает?».

- Это я должен спрашивать!» - проскочила в ответ мысль у самого японца, заставив черные брови сойтись на переносице, а лицу закаменеть.
Но подкрепилась эта догадка только после того, как Алма раскрыл пересохшие губы и выдохнул:

- Юу?!

После этого все сомнения были отброшены.  Это и правда был второй выживший в программе «Искусственный апостол». И он так же узнал своего оппонента.
Канда резко выдохнул и выпрямился еще больше, хотя казалось, что дальше и так некуда. Глаза же напротив завесила челка, пряча в своей тени шальной взгляд.

«- Это Алма. Но как? Я его убил. Он не должен быть здесь. Он не может быть здесь потому, что мертв уже восемь лет».

Мечник точно весь обратился в восковую статую, слепленную искусным скульптором. Его рука так яростно сжимала рукоять Мугена, словно меч мог ему хоть как-то помочь разобраться в ситуации. Или хотя бы убедиться, что не сошел с ума.
Перед Юу сидел его первый и лучший друг. Перед Юу сидел первый, кого он убил. Перед ним сидел тот, кто давно должен быть прахом. И этот кто-то агрессивно глядел в ответ.
Вот теперь японец начал понимать и излишнюю нервозность Комуи, и беготню медицинских сотрудников, и странные взгляды искателей. И все это не прибавляло экзорцисту спокойствия и хорошего настроения.

- Чертов Орден. Чертовы имбецилы, сидящие в Ватикане. Убью, собак, - парень и сам не осознал, что сказал это вслух, тихим, но звенящим от ярости шепотом. А когда осознал было уже поздно. Время, будто застывшее от осознания важности момента, дрогнуло и пошло вновь. Дальнейшие события закрутились ярким калейдоскопом в глазах.

+3

6

Алма смотрел на Юу, и не было ясно, что за эмоция была на его лице. Грусть? Удивление? Негодование? Гнев? Печаль? Алма сам не понимал, что сейчас разрывало его изнутри. Драгоценный друг, которого Алма обязан был защитить, стоял тут перед ним, взрослым, статным, красивым мужчиной и сейчас удивленно смотрел на полуживого Алму. Небось, в его голове были те же эмоции.
Алма опустил взгляд, так и продолжая сидеть на полу. Юу заговорил.
- Ха... ха-ха... - прохрипел Алма и расхохотался. Он уронил голову на пол и, не поднимаясь, смеялся, смеялся, смеялся...
- Я тоже рад видеть тебя, Юу! - потеряв какой-либо контроль над собой, закричал парень, даже не удивившись, как быстро его голос пришел в норму. Парень смеялся, уже уверенно смотря на самого важного человека в его жизни. На самого главного предателя его жизни.
- У-бий-ца... - протянул он сквозь зубы, на секунду прекратив смеяться. - Такой же, как я!
И снова помещение залилось истеричным смехом. Алма закрыл лицо руками, задрав голову к потолку. Его сердце должно было разорваться от такого количества эмоций, а сам Алма - упасть замертво, и это действительно было бы проще и лучше. Но он продолжал жить.
- Не-ет, я не прав, - Алму осенило, и он, широко раскрыв глаза, посмотрел на Юу. - Совершенно не такой. Ты же, именно ты... убил страшнейшего монстра, злодея Алму...КАРМУ! Ты же герой! Самый настоящий!
Он снова рассмеялся, наконец осознав, насколько ироничное и до сумасшествия подходящее у него теперь прозвище, или это была фамилия... Алма сейчас совершенно не задумывался об этом. Но ему наконец-то понравилось то, как его назвали. Орденовский монстр, карма для всего, жившего в Шестой Лаборатории, убийца, чьей судьбой было нужно сделать это. Или, быть может, это сейчас его настигла Карма? В лице дорогого человека, стоявшего по ту сторону отношений.
Опустив голову, парень медленно поднялся на ноги. Он успокоился на мгновение, чтобы исподлобья посмотреть на Юу и одарить его обезумевшим взглядом, в котором вряд ли можно разглядеть какую-либо конкретную эмоцию.
- Но где же твои медали, Юу? - не подходя к бывшему другу, говорил Алма. - Где твоя драгоценная награда за спасение этих ублюдков?!
Наверняка этот крик слышал весь Орден. Или по крайней мере соседние несколько комнат явно разобрали абсолютно каждое слово, слетевшее с уст полумертвого измученного тела, еле державшего себя на ногах, готового рухнуть каждую секунду, но стоявшего, казалось, лишь на одной безумной воле своего владельца. Алма уже перестал воспринимать боль своего еле живого тела, терять голову от всех этих ощущений, но все, что он испытывал физически, смешалось сейчас с эмоциями, разрывавшими его душу. Он вспомнил, что чувствовал тогда, в тот проклятый день в лаборатории, но теперь его ярость, гнев и боль не смешивались с мягкой, нежной дружественной любовью к самому чистому созданию из всех, какие только могли существовать. Теперь парень видел в этом человеке такую же серую, поганую грязь, порожденную Черным Орденом.
- Ах да... - парень повернулся спиной к Юу, обошел соседнюю кровать и искоса грянул на мечника, - я знаю, почему тебя не похвалили, Юу... Потому что я все-таки ЖИВ!
И снова Алма рассмеялся, закрыв лицо руками. Он плакал и смеялся одновременно, чувствуя, как абсурд всей ситуации захватил его, закружил, свернул голову и поглотил сознание. Жестокие у судьбы шутки. Алма не ожидал увидеть Юу. Но он не смог бы ответить, почему же эта встреча оказалась неожиданно для него, ведь Юу убил его для того, чтобы выжить.
- И как, Юу? Счастливо жилось, когда избавился от ненужных друзей?
Юу был жив. А это означало, что этот чертов проект "Второй Апостол" существовал по сей день. А это означало, что ни одна орденовская тварь не раскаялась, ни одна орденовская тварь не поняла, что за ужас они сотворили со всеми участниками проекта, со всеми детьми, кому не посчастливилось оказаться в этом проекте, ни одна орденовская тварь не подумала, насколько это тяжело - проснуться и понять, что все, окружавшее тебя все годы твоей жизни, не более чем гнусная поганая ложь. А это означало, что все, к чему стремился Алма, все, чем он пожертвовал ради своей цели, пропало.
Парень подошел к недалеко стоявшей тумбе, на которой стояли стеклянные баночки с таблетками, растворами, бинты и другие предмет... и с силой толкнул ее в бок, отчего тумба перевернулась, и все склянки, располагавшиеся на ней, со звоном разбились и разлетелись на сотни маленьких острых осколков. Алма заметил, ка тряслись от гнева его руки.
- Я... - он начал негромко, чувствуя, как гнев окончательно захватывает его, - Я ненавижу тебя, Юу!
Были бы силы в руках, эта тумба полетела бы прямиком в предателя. Но пока Алма смог схватить лишь бикс, стоявший на соседней тумбе, в обе руки и швырнуть его в сторону Юу.

+2

7

[AVA]http://s8.uploads.ru/t/eQxBm.png[/AVA]
Канда не ожидал увидеть тут Алму. Точнее сказать, он в принципе не ожидал увидеть Алму. Ни мертвым, ни, тем более, живым. Это заставило Канду на некоторое время застыть в ступоре. Впрочем, ненадолго. Стоило только Алме заговорить, как мечник пришел в себя.
Перед ним был Алма. Тот самый парнишка, каким он его помнил. Такой же, да вот не такой. Выросший, изломанный, измученный, истеричный, но все такой же активный, говорливый и искрящий эмоциями. Своими истинными эмоциями, настоящими, какими они бы не были. Злость, обида, радость, отчаянье, истерика… Да, сейчас то, что происходило с парнем нельзя было назвать ничем иным, кроме как истерика.
Алма то кричал, то срывался на нервный смех, то обвинял Юу, то говорил с ним, как прежде. Канде казалось, что Второй экзорцист сам не может определиться, что ему думать о японце и как относиться к нему. Мечники сам не знал, как ему относиться ко всей ситуации в общем и к Алме в частности.

Канда был зол, несомненно, очень зол. Он был в ярости, но этот гнев был направлен на Орден, а не на искалеченного парня перед ним. Он яростно ненавидел Ватикан уже давно, а сейчас это событие еще больше подлило масла в огонь гнева. Как бы Юу не хотелось верить в обратное, Алма выжил. Смерть не освободила его. Ему не разрешили стать свободным поганые ублюдки из руководства Ордена, что столько времени прятали его в своих подвалах. И эта мысль, осознание этого, заставляло глаза длинноволосого экзорциста потемнеть от гнева, а на лице заиграть желвакам.

Обвинения и обидные слова от Алмы не способствовали появлению мирного настроя.
Канда дорожил Алмой, когда они были детьми. Не смотря на все ссоры, драки и прочие недоразумения, мальчишка и правда считал его самым близким человеком и другом. Вот только… Все изменилось долгих девять лет назад.
Его друг, Алма, тоже вспомнил свою прошлую жизнь. Японец не знал, что именно он вспомнил, какие мысли и порывы вынудили его убить всех, кто был в Шестой лаборатории. Возможно, было что-то в его прошлой жизни, а может его настолько разозлила сама идея, как это было с самим Юу. А ведь парень и сам думал о том же, что в последствии исполнил Алма. Он правда думал убить всех, взять Алму и сбежать. Но вот только Канда этого не сделал. Ему помогли удержаться от подобных мыслей. Мари помог. Просто потому, что был рядом. За это мечник чувствует себя немного виноватым перед Алмой. Ведь у самого парнишки не было такой возможности. Он был один на один со своими воспоминаниями, открывшимся знанием и мыслями.

Но, тем не менее, случилось то, что случилось. Алма убил ученых, воронов и других детей, что спали в Родильной комнате. Он же хотел убить себя и Юу. Вот только насчет последнего Канда был резко против. У него была и есть цель. Он не может умереть, пока не выполнит ее. И потому за дело взялся инстинкт выживания.

«-Убей или убьют тебя», - вот что билось в висках, вместе с горящей кровью. И Юу убивал. Яростно, кроваво, рыдая, сквозь плотно стиснутые зубы. Пока Алма не перестал дышать. Это тяжело далось для мелкого пацана, порожденного экспериментов от гребаных ублюдков из Черного Ордена. И всем им гореть в аду, рано или поздно за это.
Но все же, не смотря на ту глубину горе, что познал Канда девять лет назад, он его пересилил. Он смог выжить, преодолеть это. Те старые раны давно зажили, покрывшись грубыми шрамами. Сейчас, не понятно, откуда появившийся Алма, все еще бередил те старые чувства привязанности и дружбы, но уже не такие сильные. Поблекшие, словно бы выцветшие, они все еще согревали сердце мечника радостью, что друг выжил. Но за долгие годы он успел стать другим человеком, выкованным в горне боя. Длинноволосый экзорцист не позволял кому-то так обращаться к себе. Не позволит и старому-новому другу.

- Убийца? Хах, что же, быть может. Вот только не я заварил эту кашу, - едко прохрипел в ответ мечник. – Не на моих руках кровь уймы народа, чье место в выгребной яме. Жаль, конечно, но не более. Медали за убийство сук из Ватикана я б носил куда охотней, чем за убийство свихнувшегося друга.

Чем больше парень говорил, тем больше  в его голосе звенел метал. Нет, он не винил Алму в смерти тех, о смерти которых помышлял сам. Только в том, что Алма вынудил себя убить. Когда-то давно он множество раз мысленно возвращался к тому дню и думал:

«- А быть может, был другой путь? Быть может, мы бы смогли оба жить?»

Но время так и не придумало на эти вопросы. Лишь стерло силу боль от смерти друга.
Канда вскинул голову, позволяя, наконец-то, исчезнуть теги от густой челки с лица. Он наблюдал, как Алма обходит больничную койку, рассуждая об отсутствующих в принципе медалях. Действия искалеченного парня стали еще более истеричными. Он то смеялся, то срывался на рыдания.

- И как Юу? Счастливо жить, когда избавился от ненужных друзей?

Эти слова задели Канду за живое. Сильно задели, проведя острыми когтями по шрамам.

«- Да как он смеет?! Он!..»

- Придурок, - рыкнул в ответ мечник, скрипнув зубами. Ему было не просто описать словами всю гамму эмоций, что он испытывал от убийства Алмы. Он и не собирался кому-то рассказывать. – Молотишь хрень, мелочь тупая. Впрочем, чего ожидать от дурака, выбравшего смерть.

Похоже, эти слова еще больше разозлили Алму. Парень перевернул тумбочку, круша стоящие сверху приборы и склянки. Он кричал, что ненавидит Юу и парня трясло от гнева. А потом в японца полетели предметы с другой тумбы.
Уклониться было самым логичным действием. Этому не помешала даже ноющая рана на боку. Бикс пролетел мимо и врезался в дверной косяк, разбиваясь и осыпаясь осколками вниз. Один из них стукнулся о подол плаща экзорциста. Быстрый взгляд показал, что предметов для метания еще предостаточно. Как и осколков, что уже разметались по полу. Они хрустели под подошвами форменных сапог, когда Канда сделал пару шагов в сторону Алмы. Мечник еще сам не знал, что он хотел сделать. Успокоить? Привести в разумное состояние посредством оплеух? Закончить начатое девять лет назад? Нет, точно не последнее. Так же, как Юу не мог просто развернуться и уйти, так же он не хотел второй раз становиться убийцей лучшего друга.

- Прекрати истерить Алма, - прогремел голос японца. Ему не было жаль казенного имущества, но на звуки бьющейся посуды и крики уже наверняка бегут медсестры. А значит, время утекает песком сквозь пальцы. Очень скоро тут будут свидетели. Очень скоро появятся те, кто могут помешать разговору. И неясно чем это может кончиться, как для неожиданно появившихся свидетелей, так и для самих Вторых экзорцистов.

+3

8

Когда что-то разбивается, осколки со звоном разлетаются на части. Так случилось и сейчас. Не было ничего удивительного в том, что Юу увернулся от летевшего в него бикса, но когда бикс встретил преграду в виде дверного косяка, он раскрылся, и кучи шприцев и склянок посыпались на пол, разбиваясь на мелкие-мелкие осколки.
Алма злился, и гнев его не уменьшался ни на секунду.
- Прекрати истерить, Алма! - холодно проговорил Юу, и парень на мгновение увидел в нем совершенно не того человека, каким видел его много лет назад. Неужели Юу так изменился?
- Ты... - схватив поднос со стеклянными бутылочками из-под таблеток, Алма и его швырнул в приближавшегося к нему друга. - Как ты смеешь мне это говорить!
Парня разрывало изнутри, огонь ненависти обжигал, руки тряслись, да и сам Алма еле дышал. Неужели Юу за эти годы действительно даже на секунду не подумал, что Алма хотел ему добра? Неужели он, как и другие люди вокруг, считал его чертовым убийцей, чьей судьбой суждено было страдать за ве грехи, которые он успел совершить? Но ведь его намерения заключались далеко не в этом.
- Успокоиться. Успокоиться, - провыл парень, закрыв лицо одной рукой. - Да что ты вообще знаешь?!
Алма кричал все больше и больше,  на самом деле он надеялся так разозлить Юу, что тот снова убьет его - так сильно хотелось парню избавиться от этих мук. Наверняка у Юу появились друзья, да в сто... в тысячу раз лучше одного Алмы. Наверняка он ни разу не злился на них, не дрался с ними и не кричал на них. Наверняка его новые друзья не доставляли столько хлопот, сколько один Алма. Один ненужный ребенок.
Он задумался. Правда ли главам Черного Ордена нужен был экзорцист Алма Карма? Или они просто решили дождаться момента, чтобы избавиться от парня не просто так? Быть может, он и в лаборатории никому не был нужен? Все равно его синхронизация с Чистой Силой проходила намного хуже, чем у Юу.
Яркое волнение на мгновенье сменилось смятением, и физические ощущения снова вернулись к парню и захватили его внимание. Алма согнулся, обеими руками схватившись за разболевшуюся голову, которая, казалось, треснет и расколется пополам, и застонал. Как можно простить другу предательство? Как можно забыть, что произошло в тот день? Как можно узнать в лице стоявшего перед ним мужчины его любимого драгоценного Юу?
Алма присел на корточки, чувствуя, как по-сумасшедшему закружилась его голова.
- Не получается, Юу... - с досадой и болью проныл парень. - Я не могу успокоиться! Когда ты жив, а они все равно не раскаялись! Когда они снова...
Реальность покинула Алму, и он упал на пол, головой прямо на мелкие острые осколки, бывшие когда-то чем-то нужным, а сейчас являвшиеся не более чем мусором.

+2

9

[AVA]http://s1.uploads.ru/t/zqkfR.png[/AVA]

Канда шел вперед. Алма продолжил швырять в него вещами с тумбы. Еще раз японцу пришлось уклоняться от лотка с множеством скляночек и баночек. Но даже это не изменило его тяжелого чеканного шага. Мечник неуклонным, и таким же холодным, айсбергом надвигался на Алму. Возможно, будь у этой сцены случайные свидетели, они могли бы сравнить длинноволосого экзорциста с неукротимой скалой, среди бушующего моря. В то же время второй парень в больничной палате походил на яростно плещущие волны, что набегали на каменный утес и вдребезги разбивались об него.
Канда шел. Он видел, как трясло его лучшего друга. Он не мог не видеть этого. Этот парень говорил вслух то же самое, просто таки слово в слово, что перед этим думал сам Юу. Это даже в какой-то степени бесило и злило парня. Может из-за их схожести в мышлении, еще одной схожести, кроме многих других, может из-за того, что у Алмы совсем другое мнение было и в голове крутилось что-то отличающееся от того, что думал мечник.

Какие мысли, какие помыслы двигали старым другом парня сейчас? А тогда, когда он решил убить всех? Всех, включая таких же жертв экспериментов, себя и Канду? Может он не мог выносить жестокости Ордена, может его пугала и заставляла ненавидеть этих людей попытка игры в Бога? Бесчеловечная жестокость по отношению к своим же союзникам и товарищам. Ведь как они только могли сотворить такое, уподобляясь своим же врагам. Неужели для них и правда были все средства хороши лишь бы ради победы на этой войне и своих липовых целей? Это было немыслимо и это до сих пор заставляло ненавидеть самого японца.
Вот только бывают вещи, который нельзя так просто спустить с рук. Тогда Алма решил сразу за них двоих. Жить им или умереть. И это стало той стеной, что выросла между их дружбой. Той самой непреодолимой стеной, из-за которой они не могли услышать друг друга тогда, как сейчас не слышат слова друг друга.

- Я как минимум знаю больше, чем дурень, который вырезал всех, не сумев пережить открывшиеся знание. Зачем, скажи мне Алма, что тебе мешало просто сбежать из этой проклятой лаборатории и жить дальше? Зачем было желать смерти? – низкий голос, клокотал и был больше похож на рык. Канда и правда, много раз задавался этим вопросом. Вот только тогда было не до разговоров, а после и некому стало задавать вопросы. А сейчас, истинно блажь судьбы, они снова встретились. После стольких лет. Когда длинноволосый экзорцист давно уже предпочел спрятать все переживания и чувства в себе… Они встретились. Словно насмешка над обоими.
За это время Юу успел подойти близко, на расстояние вытянутой руки. Достаточно для того, чтобы контролировать ситуацию. И как раз вовремя, потому что, как бы Алма не крепился, но его тело и амулет регенерации не справлялись с теми нагрузками, что выдал парень при эмоциональном всплеске.
Старый друг застонал, схватившись за голову и резко присел на корточки, словно его оставили последние силы.

- Не получается, Юу...  Я не могу успокоиться! Когда ты жив, а они все равно не раскаялись! Когда они снова...

Эти слова Алмы удивили Канду. Он даже не сразу смог понять их смысл, а потом… Потом Алма начал заваливаться вперед, прямо головой на острые осколки. Рефлексы мечника были сильнее его. Парень даже удивился, с изумлением разглядывая собственную руку, на плече друга, не дававшую тому упасть. С некоторым опозданием прострелил еще не заживший бок. Видимо такое физическое напряжение ране не понравилось, хотя, японец был готов поклясться собственным Мугеном, Алма был весьма легким.

- Проклятье, - пробормотал Канда, слоняясь над парнем и поднимая его на руки. В боку горело огнем и наверняка тукая повязка уже покрывалась новой кровью. И надо же было именно в этот момент ворваться в больничную палату медсестрам. Благо, что их было всего пара и не пришла такая солидная женщина как Матрона. Уж ее-то Юу видеть тут не хотел.

- Что тут произошло?! – вспугнутыми пташками заметались женщины по палате. – Ох, как он? Он упал? Ложи его сюда. Ох, он без сознания. Надо напоить его этим. А ты что тут делаешь? Нет, нет, погоди! Матрона говорила о тебе. Снимай плащ. Сейчас обработаем твою рану.

Медсестры, словно пчелки метались между кроватью, куда парень уложил Алму и самим Кандой. Мечник скрипел зубами, но стоически терпел, как с него сначала срезали старые бинты, осматривали и обрабатывали какой-то жгучей мазью с дрянным запахом, а потом снова заматывали бинтами.
Все это время он не отводил взгляда от Алмы, в надежде, что тот проснется. А в голове его крутились множество вопросов, гораздо больше, чем до этого. И всех их он хотел задать товарищу по несчастью.

+1

10


Юу, кажется, снова разговаривал во сне. Интересно, что ему снилось? Алме вот сны не снятся, хотя он обязательно бы пересказывал их и Юу, и другим апостолам. А так все, что оставалось делать, чтобы темы для разговоров не кончались, так это читать-читать-читать... Мальчик прочитал уже по меньшей мере двадцать книг на совершенно разные темы. Что-то было из истории, что-то рассказывало об отношениях людей, а где-то Алма узрел целый мир, героев, которые казались настоящими, живыми, как Алма, Юу или другие люди.
- М-м, - простонал Алма, поморщившись. Вчера перед сном он закончил чтение очередной книги, а сегодня нужно было обратиться к Эдгару за чем-нибудь новым. Он обязательно давал за что-то интересное. Алма нравился Эдгар. Этот мужчина всегда старался помогать ему и Юу с любой проблемой, всегда пытался помирить детей, если они поругались, а еще сильнее, если они подрались. Начальница Тви была строга с ними, но Эдгар всегда держался их стороны.
Алма поднялся с постели и оглянулся. Его должно было удивить то, что стекло внутреннего окна в их с Юу комнате было треснуто, что его кровать была сдвинута к стене. Его больше интересовало и волновало другое.
"Где Юу?" - подумал он, поднимаясь с кровати и заметив алую кровавую полосу, ведущую от его кровати из комнаты. Алма, аккуратно ступив на нее, пошел по пути наружу. Стены коридора были заляпаны кровью, она стекала с них и капала на пол с потолка. Следов чьих-либо ног не было видно, как и вообще хотя бы кого-то из людей.
"Что... здесь произошло?"
Алма был шокирован. Он попятился назад, желая вернуться в комнату, но, упершись в стену, увидел, что двери больше не было, а на ее месте была все та же окровавленная стена. Мальчик не удивился - лишь раздосадовано вздохнул и отправился по коридору вперед.
- Юу... - прошептал он, но слышал, будто кричит его, надеясь отыскать. Но Юу нигде не было, как и кого-либо еще. Мальчика окружала только кровь. Сорвавшись, он бросился вперед без оглядки. Он бежал, задыхаясь, заливаясь слезами, он бежал, трясясь от страха... Нужно было найти хотя бы угол, хотя бы маленький клочок этой лаборатории, где не было бы этого ужаса. На алой липкой лестнице Алма поскользнулся, упал и кубарем скатился вниз.
"Вода... нужно умыться", - в истерике думал мальчик, пытаясь протереть испачканной рукой пятна крови на лице, а другой нащупывая вход в уборную. Комната внутри не отличалась от коридоров, но раковины были чисты.
"Спасен...", - обнадежено решил Алма, проворачивая один из кранов. Но вместо чистой прозрачной воды, которой можно было бы смыть с себя эту грязь, кран выплюнул в белую раковину струю крови, потом еще, еще и еще, кран, казалось, разорвется, он, не переставая плевался кровью и кряхтел. Испуганный, Алма упал на пол и попятился к двери.
"Да что же здесь произошло?!" - истерично звучало в его голове, когда он, собравшись с силами, снова кинулся бежать. Он бежал, не смотря по сторонам, и все, что он слышал, - это шлепанье своих ног по кровавому полу.
Внезапно перед ним возник вход в помещение, где спали его дорогие друзья. Алма остановился.
"Я шел не сюда", - подумал он, но все равно вошел внутрь, надеясь встретить Юу, но увидел то, чего не хотел бы никогда...
Десять, двадцать, тридцать... Здесь были, наверное, все люди лаборатории... Они все лежали на полу, залитые кровью, и все они были мертвы. Кто с оторванной головой, кто разрубленный на части, кто с огромной дырой в животе... Живых здесь не было.
- Алма! - мальчик услышал, как Юу звал его. Он был жив! Алма, обрадовавшись, улыбнулся, оборачиваясь. Но лицо Юу не выражало ни радости, ни облегчения от того, то его друг был жив. В его лице была только боль. Боль, грусть и огромный ужас.
- Ты..., - ошеломленно произнес друг, - убил их?
"Я?! Нет, это не..." - внезапно Алма увидел боковым зрением белый халат, испачканный кровью, совсем близко к лицу мальчика. Он обернулся.
Из тела Алмы торчали огромные лезвия, с которых стекала свежая кровь. И на самом длинном из них висело тело Эдгара, проткнутое насквозь. Мужчина был мертв.
"Я..."


Алма, раскрыв глаза, резко сел на кровати. Холодная капля пота соскользнула со щеки и шлепнулась на руку, впившуюся в край одеяла.
"Я... их всех"…
Парня трясло. Он не замечал никого и ничего вокруг. Перед глазами стояла картина из сна... Эти мертвые люди, эта кровь. Это лицо Юу, полное ужаса.
"Я их убил", - Алма согнул ноги, обхватил колени дрожащими руками, уткнулся в них и зарыдал. Он не обращал внимания на снова нудно ноющую голову, на противное сосущее чувство голода, на пересохшее горло. Он не замечал, кто был рядом и был ли вовсе, его не волновало, как он выглядел для них со стороны, и беспокоило ли их это в принципе. Он рыдал, все сильнее прижимая лицо к промокшему одеялу, прикрывавшему ноги. Он рыдал навзрыд, не думая, что кто-то его услышит. Он рыдал и не мог остановиться.

+1

11

[AVA]http://s3.uploads.ru/t/ZDGCn.png[/AVA]
Все то время, что Канду перебинтовывали, он сидел на соседней с Алмой койке и не спускал с него глаз. На его измученное лицо, трепещущие веки, смотрел, как в тяжелом дыхании вздымается грудь парня, бережно укутанная медсестрами в одеяло. Он был не таким, каким Юу его помнил. И не таким, каким мог бы длинноволосый его представить. Без тени сомнений, это был на самом деле тот самый паренек, что когда-то так докучал Второму экзорцисту. Вот только… Нет, это был уже почти другой человек, почти незнакомец. Он вырос, но только внешне. Его слишком непривычное, слишком слабое и искалеченное (еще бы, не так просто было возвращаться с того света, а ведь Канда был уверен КОГДА, что его сердце больше не билось), его психика неустойчива. Алма сейчас был как никогда близок к безумию. Как минимум именно так показалось Канде.

- Ебаный сто раз центр, с их сволочными махинациями, - тихо пробормотал Канда, когда его уже закончили перематывать. Как в этот раз мечника не постарались превратить в очередную мумию – японец сам удивлялся. Быть может, тут сыграла свою роль репутация парня, может быть угрюмый взгляд на очередной моток бинтов, а может и то, что другие раны уже были скорее похоже на красные рубцы, чем на опасные раны, какими они были почти два дня назад. Мечник знал, что пройдет время и пропадут и они, не оставив после себя и следа. Вот только раньше амулету регенерации на такое требовалось куда меньше времени.

«- Все, как и говорил Комуи. Сила регенерации постепенно исчерпывает себя. Хех, что же. Я и не думал жить вечно. Вот только сначала…» - тут мысли Юу прервал шорох, заставляя окинуть взглядом койку с Алмой.

Парень перед мечником явно скатился из обморока в сон. Теперь он не лежал сломанной куклой, а метался по постели, крутил головой и периодически постанывал, едва ли не скуля. Мерное до этого дыхание сбилось и теперь воздух рвано свистело, выходя из полуоткрытых губ. Японец же застыл рядом памятником самому себе, продолжая просто наблюдать за парнем.  Экзорцист не думал, что его присутствие поможет Алме или что-то еще в этом роде, но он просто не мог заставить себя покинуть больничную палату. Все внутри противилось этому, словно он опасался, что как только выйдет за дверь образ Алмы растворится, как дым. Или как лепестки лотоса. Что и Алма, и койка под ним утонет в озере лотосов и Юу больше никогда не увидит его. И чем дольше он смотрел, тем больше лотосов возникало вокруг его старого друга. Они лежали возле него, на нем, кружили в воздухе, как маленькие балерины в пышных пачках, их лепестки опадали с потолка и они все падали, падали, падали, покрывая собой все, погребая под собой и комнату, и Алму и самого мечника.

- Кажется у него жар, - из-за спины послышался голос медсестры, одна из них тут же легкой походной бабочки подлетела к парню, пытаясь помочь тому. – Риана, можешь мне помочь? Нужно принести еще одеял и лекарства от жара.

Канда вздрогнул от голоса женщины. Наваждение с лотосами мигом сгинуло, оставляя пере взором парня на удивление четкую картинку. Возле койки больного склонилось уже две медсестры, шурша вокруг него, словно пчелки. Японцу больше нечего было тут делать. Он встал, подхватил свой изорванный, скорее уже годящийся на тряпки, плащ экзорциста, Муген и сделал шаг к выходу.

- Ой, он что-то шечет, Рана, ты слышишь что?

- Нет, Лия, слишком тихо.

От этих слов Канда на мгновение замер, но заставил себя продолжить путь. Уже в дверях его застало.

- Юу.. – тихое, но отчетливое, с едва слышными мучительными, почти плачущими интонациями.

Японец оглянулся назад. Алма юлой крутился на кровати, доставляя неприятностей медсестрам. Женщины то и дело переговаривались между собой, пытаясь удержать неспокойного пациента на кровати и обмакивали его горячий лоб мокрыми марлями. Взор синих глаз прошелся от одной склоненной фигуры к другой, к телу парне на больничной кровати и… И он сделал первый шаг за порог. В голове крутилось множество мыслей. Он сильно устал за этот длинный, слишком длинный день. Хотелось отдохнуть, но еще сильнее – хотелось зайти в кабинет Комуи и покрошить там все в мелкую труху. Возможно, Канда так бы и сделал. Но его отвлек вскрик.

Не успел Юу отойти далеко от лазарета, как он услышал испуганный (или это был удивленный?) возглас одной из медсестер. А затем и плач. Ведомый нехорошими предчувствиями он влетел обратно в лазарет, едва не выбив при этом дверь собственным плечом, и застыл от вида открывшейся ему картины. Алма очнулся, а теперь самозабвенно, как это помнил экзорцист из детства, рыдал уткнувшись в собственные колени. Медсестры, удивленные наверное внезапным изменением в состоянии Алмы, уже успокоились и одна из них присела на его кровать, ласково обнял за плечи и тихо нашептывая.

- Все хорошо, все хорошо, тише, тише. Это был сон, сейчас все хорошо…

Но такие успокаивающие мантры вряд ли действовали на парнишку.

- Еще бы, - хмыкнул себе под нос Канда. – Если бы они подействовали, то я бы поверил, что все в мире можно решить простым разговором.

Еще не зная, что он тут делает и нужен ли он тут вообще, мечник сделал шаг в сторону рыдающего парня. Под ногой хрустнул осколок один из осколков, его видимо не заметили или попросту не успели убрать. В окружении звуков рыдания и тихого нашептывания, шуршание осколка вышло тихим, но и оно могло привлечь внимание. Одна из женщин тут же посмотрела на длинноволосого парня и упорхнула от больного, чтобы убрать стекло. Это заставило экзорциста сделать еще пару шагов вперед, останавливаясь практически перед Алмой.

+1

12

Внезапное пробуждение удивило и несколько напугало медсестер, неспеша до этого перемещавшихся по комнате, а сейчас запаниковавших, забегавших... Одна из девушек легко присела рядом с Алмой и, слегка приобняв его, ласково говорила с ним, пытаясь успокоить. Но парень отказывался ее слышать и верить ей.
- Нет, нет!.. - сквозь слезы выл он в ответ уговорам девушки. Не несмотря на его ответы, ласка и тепло немного угомонили его, и истерический рев уже превратился в едва всхлипывающий плач. Видимо, поняв, что Алме словами не помочь, она оставила его также мягко и легко, как и подсаживалась к нему. Но потом Алма услышал шаги. Шаг, шаг, шаг. Он сразу понял, что это Юу, ведь он также приближался к парню, пока он не вырубился.
Наверное, Юу пришел, чтобы закончить то, что не вышло у него много лет назад. Ну, да. Сейчас Алма в таком состоянии, что смерть для него - лучший выход.
- Не подходи ко мне... - негромко произнес Алма, приподняв взгляд на друга и сдвинувшись на дальний от Юу край кровати. - Ты ничего не понимаешь.
Наверняка этот случившийся погром спишут на счет Алмы, определенно установив, что он все такой же монстр, как в лаборатории. И наверняка Юу уже получил приказ уничтожить Карму, дабы не дожидаться очередной катастрофы.
Матрона, стоявшая позади Юу и что-то говорившая медсестрам, обошла мужину и приблизилась к Алме.
- Выпей. Это должно помочь, - она говорила кратко, протягивая баночку с десятком таблеток и стакан воды. Проверив, что лекарства оказались выпиты, она махнула подчиненным рукой, и все медсестры покинули помещение.
- Оставляю вас одних, - произнесла Матрона, уже стоя у выхода из комнаты. - Постарайтесь говорить, а не громить здесь все.
Алма и Юу снова остались одни. Наверняка, среди таблеток была немалая доза успокоительного, потому что парню действительно стало полегче, он даже сумет подуспокоиться.
О чем им говорить? О несостоявшейся смерти Юу, к которой стремился Алма? Или о несостоявшейся смерти Алмы, к которой стремился Юу? Разве у них могут быть общие темы для разговоров? Разве у них вообще осталось что-то, объединившее бы их?
Алма вздохнул, выпрямив ноги под одеялом. Говорить о чем-то нужно было - нависшая над ними тишина раздражала Алму.
- Нравится быть экзорцистом? - Алма пытался задать безобидный вопрос, но произнес это настолько резко и с претензией, что сам не ожидал и тут же ошарашенно выпучил глаза, посмотрев на Юу.

+1

13

[AVA]http://s1.uploads.ru/kSl35.png[/AVA]
Канда устал. Только небо знает, насколько же он чертовски сильно устал. Постоянные битвы, сражения, гребанный Ватикан, Мояши, Нои, а теперь и это… Серьезно проще перерезать глотки всем раздражителям, чем и дальше так жить. В конце концов и экзорцист тоже человек со своими требованиями и желаниями, как бы не хотел Орден превратить их в слепое оружие. Он просто устал. Очень хотелось отдохнуть. Наконец-то упасть в собственную кровать и забыться сном. Пусть недолгим и зыбким, но таким желанным сном. Закрыться в тех каменных, все таких же скудно обставленных апартаментах, что предоставили ему в новом здании Главного управления Черного ордена. Просто не иметь возле себя источника раздражения хоть на пару дней. Только тренировки до седьмого пота и медитации.

«- Это было бы неплохо», - длинноволосый юноша позволил себе мгновение слабости. – «И похрен, что, такие как я, отоспятся только в гробу. Хех, хотя, чтобы туда меня загнать, придется кому-то сильно постараться».

Мечник сел на кровать, соседнюю с Алмой. Он оперся на ножны с Мугеном, словно старик на свою трость. Его сгорбленная спина показывала, насколько парень устал и как сильно он хочет, чтобы этот безумный день закончился. Тут, наедине с его старым другом, без посторонних глаз ему не было дело до того как о нем подумают. Он мог не выгибать горделиво спину в безупречной осанке и не держать ледяные стены щитов из высокомерия. Нет смысла сейчас что-то строить из тебя, если его знают с первых только мгновений новой жизни. В этой ситуации было даже что-то приятное. В такой вот возможности расслабиться. Это как сладкая боль в мышцах, после того как поработал на пределе своих сил. Вот только тут ситуация еще не подошла к своему концу. Рано бы расслабляться, совсем рано, но… Но новость, а вернее встерча с Алмой как пыльным мешком по хребту. Это вышибает дух и силы. И становится тяжело сделать следующий шаг. Быть может Алме так же тяжело, как и ему. Может даже хуже, наверняка хуже.

«- Черт и почему тут нет этого хитрожопого китайца. Лучше бы тут поработал, чем придумывал очередную гадость со своими комуринами или братским комплексом. У него язык к переговорам точно лучше подвешен, раздери его акума…» - но даже злиться уже особо не было сил. Казалось, что присевшего парня, словно пепел припорошил, укрывая собой и подчеркивая уставшие глаза, спутанные волосы, изорванный в хлам плащ. Он даже в душе еще не был, наверняка от японца просто таки несет, горелым,  кровью и смертью.
Он был растерян, может даже не меньше чем призрак прошлого, сидящий перед ним. Запутан в нитях лжи, что так добросовестно навешали на него вышестоящие чины в Ватикане.

«-Подумать только, а ведь все эти годы я винил себя в его смерти. Считал себя главное причиной всего произошедшего и отказывался от любых связей. А он был жив… Он был жив и эти подонки все знали. Убью. Просто вырежу всех, а потом уйду. И хер кто меня остановит.»

- Нравится быть экзорцистом? – Парень вздрогнул от голоса, словно забыл за мыслями, что не один сидит тут  в палате. Вздрогнул, устало взглянул на Алму и начал говорить. Его низкий и какой-то ставший враз хриплым, но при этом ни капли не слабым, просто утомленным, голос рассказывал и рассказывал. Он говорил почти монотонно, не повышая громкости, изредка, прерываясь на заковыристые и грязные ругательства.

Канда говорил о том каково ему быть экзорцистом, что было после… после случая в шестой лаборатории. Парень рассказывал о сволочном Ордене и своей ненависти, об акума и Ноях. Говорил о том, как его сделали экзорцистом. Как ему не оставалось ничего другого, кроме как идти вперед. Как не раз и не два был на краю смерти, но амулет регенерации возвращал его к жизни. О крови, боли и смерти, что видел на полях сражений. О сером пепле в который превращаются люди от пуль акум, и которого он увидел столько, что можно было бы заполнить эту комнату доверху и еще осталось бы… 
Он все говорил и говорил. Тихо, прерывисто, непоследовательно, но как-то по особому проникновенно.

- В общем, в жопу этих экзорцистов и эту войну. А заодно Орден и Ноев, с Графом во главе. Желательно в одну большую и жирную. И подальше от меня, - закончил Юу.
Канда выровнялся, и закинул ногу на ногу, укладывая Муген на коленях. Подумать только, то этот тихий монолог весьма помог мечнику. Он словно скинул с себя тяжелую мраморную плиту, что вечно давит его к земле. И это было почти волшебное чувство. Настолько, что японец усмехнулся уголком рта наблюдая за лицом Алмы. Вот только вышло не особенно веселая усмешка. Быть может потому, что глаза у экзорциста все так же оставались усталыми и внимательно-насторожеными.

+1

14

Алма удивился, увидев, как Юу лишь присел напротив него и даже не пытался убить друга снова. Юу рассказал о том, что встретил в Ордене, а Алма внимательно слушал, не перебивая. Алма не помнил ничего из памяти той влюбленной женщины об Ордене, он не помнил лиц экзорцистов, ученых, не знал, как выглядели те места, где она жила. Он слушал внимательно, а когда рассказ подошел к концу, парень опустил взгляд.
- Понятно, - прошептал он, прижав ноги к груди.
В лаборатории всегда говорила Алме, что стать экзорцистом - счастье любого человека, тем более апостола. Но неужели рассказ, которым поделился Юу, - это рассказ самого счастливого на свете человека? Ради чего ему пришлось пройти через ад синхронизации с Чистой Силой, ад одиночества, когда нет никого, способного понять твою боль? Ради чего ему пришлось получить память и осознать, в какой лжи он жил с момента своего рождения? Ради чего он убил того, с кем проводил время, кто был его...другом? Да даже если Алма и не смог стать для него другом, ему все равно пришлось убить его! Измазать свои руки кровью не так давно живого человека! Что же, что в итоге он получил в награду за все это?! Еще больше страданий, еще больше боли, еще больше ужаса! Неужели цель апостолов - это пережить ад под землей, чтобы стать рабом ада на земле?
Алма уткнулся носом в колени. Пожалуй то, что Алма был усыплен и ждал момента, чтобы стать частью какого-нибудь эксперимента, намного лучше той жизни, которую он избежал благодаря Юу. Наверное, Алма должен был поблагодарить его вместо того, чтобы выливать на его и без того загруженные плечи всю обиду, всю злость и всю ненависть... Юу ведь тоже есть кого ненавидеть, на кого злиться и на кого обижаться.
- Я бы хотел... - начал парень, но застеснялся и прервался, пытаясь собрать слова воедино, он не поднимал головы, уткнувшись взглядом в одеяло, - с тобой... разделить твою ношу.
Он снова столкнулся со страхом и нерешительностью, с которыми боролся множество долгих дней в лаборатории, когда не мог что-либо просить или предлагать, смущаясь до такой степени, что становилось страшно. Он снова не мог выразить своих мыслей единым стройным предложением, спотыкаясь о каждое слово, будто он не имел права этого говорить. Кто угодно, кто угодно имел право, но не Алма, не этот убийца, монстр, самое страшное существо Азиатского подразделения, не это чудовище, которое почти убило своего единственного друга... Он вспомнил, как обижался на Юу, не способного подождать, пока Алма сможет построить свою мысль, но надеялся, что сейчас его выслушают.
Парень посмотрел на Юу и ему показалось, что смущенные слова Алмы сейчас удивили друга и... напугали? Смутили? Алма не мог распознать эту эмоцию. Но поспешил оправдаться.
- Мне сказали, что я... экзорцист, - он неосознанно сделал паузу перед последним словом, чувствуя, сколь абсурдно и глупо звучат его слова сейчас, когда он давно уже не считался живым, когда он потерял веру во что-либо, сейчас когда... когда Юу так тяжело. Когда ему драгоценному другу, который предал его, настолько больно, что от одного осознания сердце сжимается, и кажется, что вот-вот оно перестанет биться. Когда Юу, последний Второй Апостол, был здесь один среди экзорцистов, которым никогда в жизни не понять его боли и переживаний, которым никогда на свете не удастся это почувствовать... Именно сейчас Алме показалось, что его делают экзорцистом не просто так.
- Только... я не знаю, что делать. И мне страшно.

+2

15

[AVA]http://sd.uploads.ru/3aDE6.png[/AVA]
Алма выслушал его. Это было почти облегчение. Почти победа. Его тихий шепот в ответ, вместо криков, вместо истерик и обвинений было лучшее, на что только мог рассчитывать экзорцист. Но то, что было дальше, превзошло все его ожидания.
Расскажи Канде кто такое, черт побери, да будь сам парень на месте его старого друга, он бы отреагировал куда как яростнее, агрессивнее. Мечника точно бы не остановили какие-то рассказики и пустая болтовня. Но вот только Алма.. Алма был другой. Он был словно светом от тени Канды. Они оба были такие разные, но в то же время их объединяло невероятно многое. Как две стороны одной монеты. Только они могут понять друг друга, как никто другой, только с Алмой у Канды сложилась такая невероятно прочная связь, что ее обрыв был настолько болезненным. Безумно болезненным, вплоть до отказала заводить такие связи еще с кем-либо. И сейчас эта связь не грозилась разорвать обоих парней на части, а наоборот, она росла и крепла, соединяя сердца и души.

Любой другой человек бы засиял от счастья, захлопал в ладоши или просто громко рассмеялся от радости, что тяжелые времена прошли. Но японец никогда не был этим кем-то и не проявлял эмоции открыто. Тихий вздох облегчения – это все, что вылетело из уст парня. Но уже и это облегчило давление от тяжелого и напряженного ожидания. От этого вздоха разом слетел налет усталости, а глаза утратили холодно-колючую остроту. И как раз вовремя, потому что следующая фраза Алмы немало огорошила ее.
Юу так и застыл в ступоре, пытаясь понять смыл сказанного, сопоставить слова и их значение в единое целое.

«Алма хочет что?.. Такое ощущение, что он мне предложение делает. Хотя откуда ему знать такое…» - парень прокручивал в голове фразу друга раз за разом, тем самым давая ему возможность закончить мысль. И в то же самое время, в голове Юу вертелось очень назойливое ощущение, что эти слова он когда-то уже слышал. Очень-очень давно, быть может даже не в этой жизни. Это смутное ощущение никак не давало парню покоя, но окончание фразы переключило мысли в действительность. А с ощущениями он потом еще разберется. Непременно разберется.

- Мне сказали, что я... экзорцист. Только... я не знаю, что делать. И мне страшно.

Из горла мечника все же вырвался смешок, а так же несколько бранных слов в адрес Ватикана. Очень нелестных для его вышестоящего руководства.

- Значит эти ушлепки и тебя припахали к этому. Ну и уроды… - вздохнул парень. Размышлять на эту тему было сейчас бесполезно. И он, да и сам Алма были сейчас не в лучшей форме. Когда-нибудь, Юу непременно окрасит свой меч их кровью, ну а сейчас не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться и использовать их ля своих целей. Он все еще рассчитывал найти того человека. И теперь, когда вскрылась правда об Алме, когда Алма сам был тут… Это сильно повысило боевой дух и уверенность Канды. Как ни крути, но парню стало намного легче от того, что он видит рядом своего друга. Он даже сам не отдавал себе отчета, насколько сильно поразила его трагедия в шестой лаборатории. Однако теперь… Теперь все должно быть по другому. И в этот раз Юу непременно будет рядом с Алмой, чтобы помочь ему. Больше он не допустит повторения событий девятилетней давности.

Алма был жив. Потрепанный, растерянный, но все тот же Алма. В этот раз они вместе будут прорываться через пути и нити Ордена. В этот раз вдвоем они непременно выберутся из этой трясины под названием Черный Орден. Все будет именно так, как они и хотели в детстве. Главное только постараться.

- Что же, добро пожаловать в строй… напарник, - криво усмехнулся японец, глядя на лицо своего друга. – Давай вместе выберемся из этой проклятой херни, под названием Война Черного Ордена и Тысячелетнего Графа. И в этот раз даже не вздумай умирать, - хмыкнул Канда, вставая с больничной койки. Пусть даже сейчас тяжело видеть небо за серыми дождевыми тучами, но мечник знает, точно знает, что оно есть. Чистое и невообразимо синее. Невообразимо свободное. И они непременно прорвутся к нему. Вместе, как и было запланировано когда-то. - Отдыхай, пока, болезненный. Зайду к тебе еще.

И с этими словами парень покинул медицинское крыло. Его впереди ждала головомойка Комуи, постель и долгожданный сон. А еще, впереди его ждало будущее. Еще неясное, но несомненное будущее.

+2


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Законченные эпизоды » [Неканон] Две параллели, которые пересеклись


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC