Mercy

ангел-наблюдатель и #тыжпрограммист

Tyki Mikk

пиар-менеджер, массовик-затейник.

Marian Cross

лучшй из лучших, падайте ниц — анкетолог

Froi Tiedoll

глава песочницы с лопаткой в форме упоротости

headImage

Лучший пост: Allen Walker

(Дети декабря)

В цирке старого Гизмо идеальным было всё: афиши, купол, манеж, животные, артисты. Трюки и фокусы – что-то невозможное, настоящее волшебство. Представление – яркое, фееричное шоу, распаляющее в зрителе веселье и смех, увлекающее от начала и до самого конца. Их ждали с нетерпением, билеты расходились в считанные минуты, и даже самое короткое уличное выступление пользовалось сумасшедшим успехом.

читать дальше

Лучший эпизод: House of the Rising Sun

(Sheril Kamelot, Tyki Mikk )

Последняя неделя выдалась довольно-таки тяжелой: этот противный, наглый и напыщенный индюк Бенджамин Лоуренс совсем потерял совесть. Секрета тут не было, они оба друг друга недолюбливали и старались избавиться от соперника любым способом. Однако, в последнее время все ходы достопочтенного и не очень, Лоуренса перешли все границы. Будучи пораженным и оскорбленным до глубины души происходящим, Шерил Камелот объявил конкуренту, что он сотрет его в порошок прежде, чем тот придумает свой следующий шаг. Права, война эта выглядела не так серьезно, на фоне всех тех действий, что творил Камелот относительно других стран. Всё это выглядело, скорее, как попытка самоутвердиться за счет другого, более слабого участника, но слабым становиться никто не хотел. Простые действия уже не срабатывали, было необходимо создать что-то невероятное, то, что помогло бы избавиться от Бенджамина, за исключением его смерти.

прочитать весь эпизод

History Repeats Itself

Klaud Nine

мамка-постохранительница

Shinshill

анкетолог-квестодел; мастер интрижек

Emilia Soto

хороший тамада и конкурсы интересные

Nea D. Campbell

главный по дизайну

D.Gray-Man: History Repeats Itself

Объявление

Господа, не забывайте, что все наши объявления теперь отображаются в БЛОГАХ СЛЕВА! Не пропустите важные новости и оставайтесь в курсе последних событий!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Канон » Ловец снов


Ловец снов

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место: XXIII век, Лондон.
Участники: Уильям Скарлетт (Тысячелетний Граф), Алиса Скарлетт

Жизнь Алисы круто изменилась с переходом в прошлое.
Произошедшее с ней больше похоже на вымысел. Продолжительный и тяжелый, такой странный сон.
Может быть... это и был сон? И теперь самое время проснуться?

http://s5.uploads.ru/SDjnL.png

Отредактировано Millenium Earl (Сб, 27 Авг 2016 18:24)

+4

2

~♥

Уже третий день с неба срывался дождь. То мелкой тоскливой моросью, то усиливаясь до ливня, настойчиво барабанившего в наглухо зашторенные окна. Настольная лампа давала тусклый и желтый свет, от которого тени по углам становились только плотнее.
Мужчина шевельнулся и тихо скрипнул стул на котором он сидел, облокотившись о колени. Уильям с силой потер уставшие глаза и обернулся через плечо, останавливая взгляд на бледной девочке, лежавшей на диване, укрытой его некогда белым, а сейчас измаранным в земле, траве и бог ещё знает чём халате. Уильям знал, что самые бурые пятна — это кровь. И знал, что она не его.
Но больше укрыть её было нечем. 
Она не приходила в себя уже около трех дней. Шестьдесят восемь часов страха за её жизнь, замешанного на отчаянии, оставили на лице учёного и в его взгляде свой ощутимый след.
Уильям хотел верить что сделал всё, что мог; всё, на что был только способен.
Когда они оказались здесь он надеялся, что найдёт для них защиту, что они смогут спрятаться.
Но реальность оказалась хуже.
Потому что их не ждало здесь ни-че-го. Будущего, в которое он попытался сбежать вместе с дочерью, просто не существовало.
Их встретил опустевший город с рассыпающимися зданиями, продрогший от ветра и дробившийся под стопами наступающей на развалины цивилизации природы.
Здесь не было людей и почти не было птиц. Несколько раз в своих вылазках в поисках еды и медикаментов Уильям видел пару кошек и собаку. Животные смотрели на него удивленными глазами и провожали изучающими взглядами. Они не знали, кто такой человек.
Уильям не узнавал Лондона — того Лондона — который некогда знал. Яркий и разноцветный, сотканный из красного кирпича и белого камня, наполненный алыми автобусами и толстопузыми желтыми, зелеными или коричневыми такси, ярко-красными почтовыми ящиками и зелеными парками, город сейчас был похож на медленно умирающее существо.
Он потускнел. Его здания покосились, а высокие многоэтажки, прежде гордо вспарывавшие шпилями бока облаков, сверкающие стеклом, склонились, как сломанные после бури деревья. Он видел их с крыши одного из домов на Харлит-стрит, где ему пришлось сейчас обосноваться, но не решился бы отправиться туда. А вокруг, куда не посмотри, опустевшие магазины и офисы, заброшенные парки и церкви. Некогда шумный, грязный, радостный и беспокойный Лондон, живущий туризмом и презирающий туристов, наполнился мертвой тишиной.
После прыжка во времени Уильм чувствовал себя оглушенным, полностью дезориентированным. И только тяжесть тела, которое он крепко обнимал, давала ему хоть какую-то связь с реальностью. Он нес дочь на руках так долго, как никогда ранее бы не смог. Ему мерещилось, что за ним следят из-за всех проулков, подглядывают со всех слепых окон. Он осторожно заглядывал в здания и искал место, где можно было бы задержаться хотя бы на несколько дней. Прощупывая чужой пульс, бьющийся под его пальцами тонким и призрачным курсивом, мужчина чувствовал, как по спине, между лопаток, растекается липкий холод.
Он боялся за неё. Возможно, что впервые в своей жизни.
И не мог себе этого простить.
Когда они оказались здесь у него не было ничего, кроме оставшейся в кармане атворучки. И всё то немногое, что удалось достать, собрать по подвалам и квартирам, куда ему удалось добраться и проникнуть, было ничтожно малым. Он нашел консервы — ничто другое уже давно не было пригодно для пищи. Да и мясо, почти что век запертое в жестянках, было совершенно отвратным на вкус. Проще оказалось с едой, приспособленной для пятиминутной готовности. Сухая вермишель, порошковые супы и каши были скудным рационом, но давали хоть какую-то иллюзию сытости. Газовая плита давно не работала, но он нашел спички и разводил на ней, некогда гордости какой-нибудь домохозяйки, костер из старой деревянной мебели. Хуже было только с водой. Работающий водопровод Уильям нашел за квартал от места где обустроил себе и дочери убежище. Он думал перебраться ближе, но побоялся тревожить её. И боялся оставлять её одну, но сложнее ежедневного выбора было только бесконечно длительное ожидание.
А ещё Уильям знал, что значит пепел, устилавший пол во множестве квартир, офисов и магазинов ровным и плотным слоем.
Он видел их несколько раз. Демоны, огромные круглые твари, скрипя пролетали изредка по небу. А ещё двоих, третьего уровня, он видел на улице Пикадилли день тому назад.
После этого он решил найти хоть какое-то оружие, пусть и осознавал всю тщетность простых патронов против закалённого магией металла.
Поднявшись на ноги, мужчина сделал несколько шагов к окну. Тронув самый край плотной, но полинялой шторы, выглянул туда, где серое мешалось с серым. Затем, неприкаянный, дошел до другого угла, остановившись на секунду перед треснувшим зеркалом, висевшим на стене. Уильям не узнавал в отражении себя: за три дня в нём не осталось практически ничего, что напоминало бы ему о прежней жизни.
Прежней... Как легко он сдался и смирился с тем, где застрял.
Мужчина из отражения, утомленный и словно постаревший за последние шестьдесят восемь часов на десяток лет, с густой и колючей щетиной,  криво усмехнулся ему в ответ.
Остановившись у дивана, Уильям присел рядом на корточки. Осторожным движением убрал со светлого лба темные и спутанные пряди волос. Замер, прислушиваясь к её тихому дыханию. У него не было ни техники, ни лекарств, которыми он мог бы помочь ей. Не было ничего кроме своей ошалелой, сумасшедшей и слепой веры.
— Алиса... — и голос его простужено хрипит, — пожалуйста, проснись.

[AVA]http://se.uploads.ru/hmrR3.jpg[/AVA]

Отредактировано Millenium Earl (Пн, 29 Авг 2016 23:40)

+4

3

Обычный для горожан занятый день. Толпы людей, снующих по тротуарам и пешеходным переходам. На другой стороне - море машин, и обе эти движущие силы вечно спешат куда-то. Срывается мелкий дождик, но горожане тут же прячутся, кто как.
Маленькой Алисе всего пять  лет. Её очень сильно интересуют лужи.  Она прыгает по ним, не пропуская ни одной, пока отец - этот высокий человек - не хватает её за руку:
- Прекрати сейчас же. Испачкаешься, - Алиса обиженно насупивается, и почти готова заплакать, но её руку перехватывают посильнее, и снова ведут её куда-то, слишком быстро - она едва ли успевает с её маленькими ножками. Шаги отца - широкие, почти в метр длинной. Маленькие шажочки Ари никак не поспевают, и в какой-то момент она не удерживается и падает на мокрый от дождя асфальт. Не плачет, и даже не думает об этом, но отец снова резко поднимает её, и говорит строго:
- Прекрати баловаться, - в этот момент ей становится обидно до слёз, но она всё равно не плачет, хотя как приличная девочка давно должна была устроить истерику. Но даже ещё будучи такой, она знает, что плакать при отце бессмысленно. Его не трогают ничьи слёзы, даже её. Алиса очень жалеет, что мама осталась  дома, и теперь она с этим человеком вынуждена находиться, пока он не решит  свои дела.
Буквально через пару секунд отец встречает какого-то человека, чуть пониже его самого, но они тут же начинают долго говорить о чём-то очень скучном - по мнению Алисы. Эти взрослые дела её совсем не волнуют. Она пытается привлечь внимание отца, но не получает - он занят с этим важным человеком, и они уж точно решают проблемы мирового масштаба.
Девочка решает, что раз уж отцу важнее этот странный незнакомый человек, чем она, то она пойдёт домой сама. За разговором он не замечает пропажи дочери, а её игра очень быстро становится не весёлой, а страшной - она быстро теряет отца из вида среди толпы высоких и больших незнакомых людей.
Девочка не сразу понимает, что ушла слишком далеко. Она теряется на удивление быстро среди многоликой толпы. Ари не находит отца и  начинает плакать.
Она бесполезно зовёт отца почти сорок минут - для неё это время тянется бесконечным потоком, и проходящие мимо люди почти не обращают на неё внимания.  Когда она совсем устаёт, её вдруг кто-то крепко прижимает к себе.
Это он. Алиса слышит прерывистое дыхание - он бежал всё это время и искал её.
- Больше не убегай от меня, - говорит он искренне, как редко это бывало. Искренне переживал и боялся потерять её. Она прощает его моментально, обнимает маленькими ручками даже не задумываясь. Одно его присутствие позволяет ей почувствовать безопасность.
С этого дня Арису решила больше никогда не убегать.

Алиса спит. На редкость спокойно и без сновидений- глубокий и здоровый сон, который, казалось бы,  никто был бы не способен возмутить. Сквозь сон  Арису услышала редкие, но твёрдые шаги.
Затем послышался звук. Звук повторился снова, потом всё более отчётливо и в итоге она ясно услышала своё имя. Чьё-то тёплое прикосновение ко лбу - знакомое. Алиса сонно приоткрыла глаза.
Этот низкий голос напоминал ей кого-то родного и безумно близкого. Это был...голос отца.
Да, безусловно, его: похоже, простуженный, немного осипший, но его. От осознания девушка рывком поднялась, небрежно скинув халат.
Несколько минут она молча смотрела на него. Весь мир для Алисы сосредоточился в одном человеке, которого она больше не надеялась увидеть. "Нет, не может быть...этого не может быть...не может быть!...", - в спешке копошились мысли в голове, торопливо сменяя  одна другую.
- Па... - слова буквально застревают в горле, провоцируя судорожный вздох, и уже на выдохе. - па..? - веки горели от наворачивающихся слёз; замерев, девушка неверяще разглядывает сидящего напротив человека, - Как...
Поначалу Алиса не придаёт никакого значения окружению: она будто не замечает этого всего, не сводя с него взгляда, не желая верить своим глазам. Ри, не смотря на наплыв эмоций, пытается не расплакаться, потому что почти уверенна, что ей это чудится, что просто не может этот человек быть здесь.
Ей хотелось спрыгнуть с колющего пружинами дивана и поддаться вперёд, обнять его как можно крепче, прижать к себе, - настолько беспомощным и потерянным он выглядел. Она не помнила его таким. В её детском тогда ещё сознании его образ запечатлелся как уверенного, даже самоуверенного мужчины, который всегда добивается поставленных целей. Сейчас же он производил вид человека сильно побитого жизнью: теперь эти два образа вызывали у Алисы когнитивный диссонанс.
Какими бы ни были причины, но тишина вокруг была чересчур гнетущей и Ари, оглядываясь по сторонам, не адресуя вопрос конкретно ему, заговорила чуть громче, уже справляясь с первым эмоциональным порывом:
-Что...здесь произошло?
Почему-то всё внутри Арису холодело от одного вида полупустой квартиры, вещи в которой находились в крайнем беспорядке. "Это странное место," - Ари вновь вернула взгляд к отцу.

+3

4

Бледная, словно призрак.
Ульям был готов поверить, что это не более, чем бред его воспаленного от усталости, измождённого сознания. Но оставшееся на пальцах тепло и этот взгляд напротив, пронзительно голубой, как надломанный весенний лед. Мужчина с силой потирает глаза и в темноте закрытых век пляшут разноцветные пятна.
— Алиса, — шепчет он на выдохе и поднимается одним неуклюжим движением. Он тянется и обнимает её, буквально сгребает в свои широкие объятия, тонкую и хрупкую, как осиночка. Так крепко, словно это в последний раз.
— Господи, — он целует её в макушку, застывая на несколько секунд и вдыхая запах её волос, смешанный с пылью и пеплом, которыми сам стал пропитан за последние шестьдесят восемь часов насквозь.
"Господи, спасибо тебе..."
Он выпускает её, но медленно. Осторожно или с опаской, словно всё это окажется миражом, порождённым его сквозным одиночеством.
Уильям оглядывается, как и его дочь, словно впервые увидев эту комнату с пожелтевшими от времени обоями и белесой и пустой паутиной развешанной под потолком. Темные тени, мягко очертив границы желтоватого света лампы, плясали по углам.
— Здесь? — если бы он только знал, что произошло здесь... Но Уильм видевший город — совершенно мертвый, бездушный и пустой — не был уверен, что действительно хочет это знать.
— Я не знаю,  — и это была чистая правда.
Поднимаясь, Уильям пожимает плечами и смотрит в сторону зашторенного окна, за которым скрывалась панорама пустого города, раздробленного силой, способной уничтожить целый мир.
Он нашел несколько старых, пожелтевших и почти истлевших газет, но ни одна из не могла дать ему четкого ответа на хоть один из возникших вопросов. Там были такие громкие слова, как "Катастрофа" и "Конец света", но ни одно из них не было способно объяснить всего.

— Ты голодна? Хочешь пить? — сквозь маску усталости, сквозь эту хрипоту в голосе, похожую на то, словно его продуло ветром насквозь, проступили черты более знакомые и привычные. Уверенность в себе, каждом своём следующем шаге и отстраненность, умение сказать любую простейшую фразу таким тоном, чтобы дать понять, что это в действительности совершенно не важно, — у меня ещё осталась вода.
Уильям отступает к тумбе, обветшалой и старой, покосившейся от времени и сырости, впитавшей в свою некогда гладкую и лакированную поверхность пыль, но не прикасается к стоявшим на ней старому ржавому чайнику с промятым боком и кружке со сколотым ободком и когда-то ярким, а теперь выцветшим и покрытым въевшимися навсегда пятнами грязи, принтом супергероя на боку.
Спрятав одну руку в карман полинялой найденной куртки  — чужой, бывшей ему на размер, а то и два больше — Уильям сжал пальцы и в ладонь ему впились острые грани пластмассы сломанного плеера.
Он надеялся, что сможет его починить.
Но уже тогда, когда впервые увидел что стало с бывшим вместилищем Чистой Силы понял, что это ложь.
Надежды нет.
Он надеялся, что пусть и утратившая своё хранилище, но сохранившаяся Чистая Сила сможет им хоть как-то помочь.
Но в нём не было ничего. Плеер был простым плеером, сломанным и совершенно бесполезным, наполненным искрящимся крошевом, так похожим на песок перемешанный с блестками. Но показывать его дочери мужчина не спешил. Как и не знал как ей открыть правду, какими словами.
— Мы сейчас очень далеко от дома. И от Ордена. Скажи, что ты помнишь последним? Нападение на Управление или что-то ещё?

[AVA]http://se.uploads.ru/hmrR3.jpg[/AVA]

Отредактировано Millenium Earl (Чт, 22 Сен 2016 19:21)

+4

5

Голова словно раскалывалась на части, всё тело казалось чужим.  Встать на ноги не давала сокрушительная слабость. В мыслях продолжало вертеться "Невозможно, невозможно, не может этого быть..." Не так часто Алисой руководили чувства. И, пожалуй, она целиком и полностью была захвачена ими.
Её отвлекло движение -  отец поднялся, пошатнулся - Арису уже приготовилась его ловить - но он не упал, а сделал куда более непредсказуемое для Ри действие.
Внезапное прикосновение мгновенно растворило все мысли; Алиса невольно вздрогнула. Она не привыкла к ним: даже если он обнимал её, то вскользь, ненадолго, а сейчас...сейчас это было совсем иначе. Экзорцистку волной окатило приятное тепло - это позволило ей хоть на доли секунды, но ощутить себя в безопасности. Однако же это так было не похоже на него: девушка не знала, как себя следует вести и что делать в подобной ситуации. Плакать или смеяться. Ей честно хотелось и того, и другого. Ведь стоит только задуматься на секунду - он всегда был чем-то или кем-то очень занят, а сейчас обнимал её так, будто  это был их последний день на Земле.
Он отстранился прежде,  чем Арису обняла бы его в ответ. Но не резко  - как это бывало обычно.  Отошёл, и девушка заметила, что одежда ему велика. Точно не его - отец не стал бы носить чьи-то вещи, за этим он тоже чётко следил, и скорее отдал бы свою.
Происходящее нравилось ей всё меньше.
Но  гораздо важнее было то, что он здесь. Вместе они  что-нибудь обязательно придумают.
Алиса продолжала осматриваться, рассеяно слушая  реплики отца, но некоторые выловила, не смотря на своё странно-вялое состояние.
- Не хочу, спасибо,- пересохшими губами говорила Алиса, выдавая слабую улыбку, - Может, позже, - у девушки было ощущение, что её желудок завязался в узелок, а в горле обосновалась пустыня. В её голове крутились тысячу почему и зачем, - и на эти вопросы ей хотелось получить ответы. Расспрашивать его всё же она бы не решилась.
Следующая реплика заставила её переключиться.
— Мы сейчас очень далеко от дома. И от Ордена. Скажи, что ты помнишь последним? Нападение на Управление или что-то ещё?
"Последним?" - эти слова заставили Алису резко сесть и опустить ноги вниз. Пол, как и всё окружение оставлял желать лучшего. Но выбирать им, судя по всему, было не из чего.
Воспоминания об Ордене девятнадцатого века меркли и казались малозначащими. Но ведь не могло ей это присниться, верно? Или...
- Я помню нападение...а потом...- вспоминать было отчего то тяжело и даже больно. Голова казалась тяжелой, будто от долгого сна. - ...потом...я нагнулась чтобы поднять плеер с  дна капсулы и попала в прошлое. Твоя машина времени сработала, ты вроде не верил в успех этого проекта, но...- Алиса не ощущала особой уверенности в своих словах. - ...куда же он делся? -  девушка принялась искать,  и почти сразу поняла, что плеера нет на месте. "Где он?", - экзорцистка несколько раз осмотрела всё вокруг себя. - Ты..видел мой плеер?

[STA]Dum spiro, spero[/STA][AVA]http://s017.radikal.ru/i403/1609/58/27b64cdef8a1.gif[/AVA]

Отредактировано Alice Scarlett (Вт, 16 Май 2017 22:44)

+2

6

Мужчина пожал плечами и, отвернувшись, все же налил в сколотую кружку воды и, вопреки словам Алисы, протянул её девушке, а сам сел рядом на край скрипнувшего дивана.
Да, машина сработала, но её мощности хватило на два скачка. Первый совершила ты. Тебя не было секунд пять, а потом капсула снова появилась в седьмой лаборатории, показания датчиков зашкаливали, ты была без сознания. Я боялся, что ты уже никогда не очнёшься. Без подготовки и защитного снаряжения это почти что самоубийство. К тому же кто знает, какой временной вектор и интервал ты пролетела? Защиту Ордена уничтожили за шесть минут и сорок две секунды, положение было... критичным. Михаэлис... — Уильям запнулся, рассматривая собственные руки. Холеные и чуткие пальцы ученого и механика, работавшего с тончайшими микросхемами, были покрыты мозолями и тонкой сетью заживавших порезов. Вздохнув, мужчина поднялся на ноги, — он сказал забирать тебя и спасаться. Но единственным способом уйти из этой облавы была только Машина. Я хотел проскочить два-три дня и  переждать, а потом, в зависимости от ситуации, вернуться в утро того дня, чтобы суметь предупредить о нападении, но... нас занесло минимум на сто лет вперед. Мы в будущем, Алиса.  Очень далеком будущем. 
Вернувшись к окну, мужчина отодвинул выцветшую штору, за которой в помутневшее и грязное окно долбился дождь, зашоривая вид на одинокие и пустые пятиэтажки. Ни в одном окне не горел свет и дома пялились друг на друга мутными стеклами или пустыми провалами оконных рам.
Последние из газет, которые я нашел, датированы  2215 годом. Здесь... Здесь нет ничего. И никого, — обернувшись к ней, Уильям запустил руку в карман и достал плеер. Сломанный, он умещался на его ладони мертвой и безжизненной коробкой с навсегда потускневшим и покрывшимся трещинами дисплеем. Запустив в карман вторую руку, мужчина достал маленькую склянку, в которой переливалась перламутровая пыль — потускневшее крошево Чистой Силы, — Прости, но это всё, что осталось.
Он отдал ей то, что составляло её жизнь последние годы, то, что определило её судьбу и сделало экзорцистом. Человеком по-настоящему особенным. 
Нам... Нам нужно уходить. Здесь не безопасно. Идти сможешь?

Собирался Уильям быстро. Дело облегчало то, что всё умещалось в один рюкзак, который он нашел и забрал из соседней квартиры. Из нехитрых пожитков главными были еда, нож и Colt M1911 с пятью патронами. Последний раз Уильям держал оружие в далекой юности, когда был призван в регулярную армию и был уверен, что это не поможет если они столкнутся с акума. Но так всё равно было спокойнее, чем совсем с пустыми руками. Иллюзия защиты дарила иллюзию спокойствия.
Оставь халат здесь, он всё равно грязный. И... держи, — мужчина протянул Алисе снятую с вешалки толстовку, — на улице прохладно.
Подтянув лямки рюкзака, Уильям открыл дверь и первым шагнул наружу.
Многолучевое здание не было высоткой и, наверное, именно это его и уберегло от капитального разрушения. Из двух лестниц ведущих вверх и вниз лишь одна обвалилась в районе второго этажа, но другая осталась цела. Оглянувшись по сторонам, мужчина быстрым шагом направился к ней.
Двери в однокомнатные, но все равно когда-то набившие себе цену расположением почти в центре города, квартиры были открыты. Уильям обошел каждый их метр и точно знал, что здесь нет не только никого, но и ничего полезного.
Электричество здесь есть, но напряжение слабое. Лучше пешком, чем рисковать лезть в лифт, — едва ли его решения нуждались в пояснениях для дочери, но обмен хоть какими-то короткими фразами был лучше, чем тишина с вкраплениями шороха дождя, завывания ветра и хлопаньем голубиных крыльев. 
Квартирка в которой они с Алисой находились была расположена на третьем этаже. С каждым пролетом, спускаясь всё ниже и ниже, их встречала одна и та же картина из запустения. На втором складывалось впечатление, что жильцы дома в какой-то миг просто исчезли, не оставив ни единого следа. И только пепел на полу, разметавшись в смазанные узоры сумасшедшего импрессиониста решившего рисовать только серым, давал призрачный, но ответ о том, что здесь могло случиться. Первый этаж был разрушен. В стенах виднелись выщерблины от выстрелов. Бесхозными лежали вещи, брошенные сумки и забытые чемоданы. Дверной проем перекрывала двустворчатая деревянная дверь, накренившаяся и повисшая на одной петле. Приблизившись к ней, Уильям прислушался и, пригнувшись, осторожно выглянул наружу.
Пойдем, — махнув Алисе, он накинул на голову капюшон и вышел первым.

Проспект упирался в стеклянное здание офиса. Накренившееся, оно поверженным исполином склонилось над жилыми домами, находя в них себе опору, на множество метров расплескав осколки стекла. Улицу наводнили брошенные и проржавевшие насквозь машины. Огибая некогда желтое такси, Уильям указал на офис:
Нам туда. Думаю, стоит попробовать добраться до Ордена... Туда, где он раньше был. Может быть мы сможем что-то найти или узнаем, что здесь случилось. 

П - Планировка. Для визуализации то здание, где мы были.

http://archi.ru/files/img/publications/420/12943.jpg

[AVA]http://se.uploads.ru/hmrR3.jpg[/AVA]

Отредактировано Millenium Earl (Чт, 29 Сен 2016 23:25)

+3

7

Алиса слушала и внимала. Сидела почти не подвижно, перебирая только пальцами изредка треснутую кружку. Сказать хотелось многое: но с каждым новым витком монолога слова застревали в горле. Верить - нет, даже допустить, что это может быть правдой - казалось невозможным.
"Будущее..." - пролетела вялая мысль. -  "Наше  будущее?...", - конечно, будь у Алисы чуть меньше эмоций сейчас, она бы вспомнила, что на самом деле понятия времени как такового не существует, и каждая ветвь имеет множество вариантов развития. По сути они попали в один из таких вариантов.
Алиса всегда верила отцу беспрекословно, и любое его слово воспринимала как команду  к действию. Она всегда полагалась на него, привыкла, что он её защитит.  Даже когда находилась в Ордене - пусть они почти не общались, но отец всегда отслеживал, на каких миссиях его дочь находится. И когда возвращалась - всегда выглядывал из своего укромного кабинета, дабы удостовериться, что с ней всё хорошо.
Конечно, их отношения едва ли можно было сравнить с теми, что ей приходилось наблюдать в Ордене: между смотрителем Комуи и его сестрой. И тогда Ри как-то подумала, что ведь они равноценно близки - по крайне мере, именно так заботился бы отец о своей дочери.
Хотя, сейчас это всё не имело ровно никакого значения. Рядом был единственный близкий человек, которого она должна была защитить.
Алиса уставилась на остатки Чистой Силы неверяще, не моргая."И...это всё...", - Алиса замерла, вынужденно наблюдая за тем, как серебристая пыль рассыпается по полу.
Это всё, что осталось от того, что составляло большую часть её жизни. Всё, ради чего они сражались и погибали.
Чистой Силы больше нет.
Значит, и Сердца больше нет.
Глубокий, судорожный вдох, последовавший затем шумный выдох -  и ощущение бешеной пульсации в висках. Собственное дыхание казалось слишком громким. Алисе снова пришло на ум, будто всё это наваждение, дурной сон, и вот сейчас она закроет глаза и очнётся в более привычной обстановке.
Арису одела предложенную отцом одежду одним движением. Кивает головой и как-то неуклюже встаёт, словно разучилась в раз ходить и держать равновесие. Она не чувствует себя живой. 
-Пойдем, - с ломанной улыбкой вторит ему девушка, словно ничего не происходит. Сохранять абсолютно беспристрастное выражение лицо было невозможно, и уголки губ Алисы непроизвольно подёргивались.
Причина, по которой она ещё не билась в истерике - был её отец, угнетённое состояние которого она не столько видела, сколько чувствовала.
Вслед за отцом - шаг в шаг, совсем как в детстве. Алиса всегда мечтала о том, чтобы остаться наедине  с ним, хотя бы ненадолго. Эта возможность была сейчас - но картина, открывавшаяся снаружи сдавливала нервы стальными прутьями.
И слова  потерялись в гудении растревоженных эмоций.
Не оставалось ничего, кроме давящей тишины.
Весь мир был тёмно-серым, будто вмиг лишился своих красок.
Арису изо всех сил старалась не смотреть на останки, ощущая, как нарастает чувство тревожности - концентрировала взгляд на спине отца и старалась думать только о нём.
Оживший ночной кошмар был настолько реален, что от навернувшихся слёз горели веки.
-Хорошо, - заторможено кивая, чувствуя себя заржавевшей железякой, вторила отцу Алиса. Собственный голос казался оглушительно громким.
"Удивительно, как он спокоен...". В целом, отец всегда был достаточно импульсивен, но в подобных ситуациях он, как правило, казался эмоционально глухим. Хотел он таким казался или попросту таким способом переживал стресс - Алисе оставалось только гадать.
Разве есть  теперь смысл искать Орден?
Всё, ради чего они сражались, ради чего существовала Чистая Сила и Сердце потеряло смысл. Алиса вздрогнула от одной мысли - ведь здесь могут быть не только Акума, но и Нои.
"Я не смогу ничего сделать, если мы наткнёмся на них", - оставалось уповать на Бога. Если он, конечно, здесь был. Арису упорно сжимала губы, чтобы не расплакаться.
Нет. Ещё не всё потеряно.
Надежда.
Всегда была надежда.
То незыблемое чувство, которое вело их через самые страшные лишения. И сейчас, когда чувство безысходности пройдёт, они наверняка придумают, как им быть.

[STA]Dum spiro, spero[/STA][AVA]http://s5.uploads.ru/t/6sdMv.gif[/AVA]

Отредактировано Alice Scarlett (Вт, 16 Май 2017 22:44)

+3

8

Под ногами шуршало битое крошево из стекла и раздробленного асфальта. Выбоины в нём наполнились поразительно чистой дождевой водой, неторопливыми ручьями стекавшей в стоки.
— Пойдем, скорее, — пригнувшись у одного из остова машин, Уильям опасливо и настороженно осмотрел небо, задержал взгляд на крышах ближайших домов. Опасно думать, что они здесь могут быть безоговорочно одни, — нам туда.
Двигался он осторожно, то и дело оглядываясь по сторонам, замирая у машин, а затем отступая обратно к тротуарам и домам. По обе стороны от дороги виднелись пустые окна и пыльные витрины небольших магазинчиков. Вывески их, когда-то яркие и зазывные, облезли и потускнели — не везде можно было даже прочитать названия.
Они минули кондитерскую, дверь в которую покосилась и повисла на одной петле, а окна были забиты досками. Внутри неё темно, как в пещере или пропасти, возникает наваждение сырости — отчетливо слышно, как капает где-то внутри помещения вода, торопливым потоком образуя маленький водопад.
Уильям собран так, как бывало только в часы и дни его увлечённости работой — нельзя упустить ничего из виду, недопустимо пропустить хоть единую деталь. Он хмурится, как хмурился всегда, когда изучал графики и чертежи, что на лбу пролегла раньше срока угрюмая складка. И, вопреки видимости, не чувствует за собой той уверенности, которую демонстрирует каждым своим жестом, движением и шагом.
Уильям знает, что выживание собирается воедино из мелочей.
Высотное здание, склонившееся к самой земле сгорбленным поверженным великаном, когда-то было бизнес-центром, до бесконечности, от первого до последнего своего этажа, наполненное офисами различных компаний.
Осколков битого стекла стало больше, как и обломков из камня — широкой тенью накрыв остаток улицы, громадина офисного здания склонилась, оперевшись на ближайшие в прошлом жилые низкие дома, как на костыли. Запрокинешь голову и видно жестяной каркас там, где он сломанными и кривыми рёбрами проломил нутро. Широкие окна зияют хищными оскалами выбитых окон. В воздухе слышится скрежет — это ветер подцепил раскуроченную и повисшую в пустоте, на старых изувеченных петлях, оконную пластиковую раму, за которую зацепились грязные от размытой дождем пыли жалюзи. Если всмотреться, то можно разглядеть всё то нехитрое нутро, что не вывалилось из здания после его падения: съехавшиеся в единую кучу столы и стулья, покосившиеся книжные полки, давно забытые и никому не нужные календари.
Под ногами — то, что когда-то было бумагой и книгами, остатки мелкого офисного быта, обломки расколовшейся после столкновения с землей техники.
Под ногой у Уильяма скрипит натужно и плаксиво то, что когда-то было компьютерной клавиатурой. Мужчина осторожно поднимает ногу и переступает через неё, выверяя каждый свой шаг.
Вход в офис почти что не пострадал. Уильям был уже здесь — осматривался как-то, убивая время движением, а не медленно отравляющим разум ожиданием, — и, приложившись плечом к двери из толстого, ставшего от времени мутным стекла, с силой надавил, чтобы слегка её приоткрыть. Присев на одно колено, стянул с плеча рюкзак и, запустив руку в боковой карман, достал фонарик.
Первым заглянул внутрь, прислушиваясь к гулкой тишине, прежде чем боком протиснулся внутрь, поманив за собой Алису.
Желтоватое круглое пятно света выхватывало из темноты пустоту и разруху.
Пригнувшись и проскользнув под жестяным турникетом, Уильям подсветил фонариком место, где был ресепшн, уголки для ожидания с диванами и пустыми горшками с давно истлевшими в них без света и влаги растениями.
Уильям широкой ладонью касается плеча Алисы. В скрадывающей всё темноте не видно ни его самого, ни её лица и глаз, но он почти что физически чувствует её возможное потрясение. Мир, каким она его знала ещё не так давно — не существует. Вокруг не более чем руины, которые медленно рассыпаются под напором времени и природы, забирающих своё. И ни единой живой души. Никого.
И ничего.
Наверху, над их головами, раздался пронзительный и гулкий звук — смесь скрипа, скрежета и протяжного воя. Всё вокруг словно бы покачнулось, здание, как огромный исполин, с огромным трудом вздохнуло — в действительности же ничего даже не шелохнулось. Но… звук. Похожий то ли на песнь кита, то ли на плач затонувшего корабля, когда его стальные борта медленно сминаются под давлением воды. Гул, пронизывающий насквозь, резонирующий внутри.
— Не бойся. Это железо, — на секунду сильнее сжав плечо Алисы, словно желая тем самым приободрить её, Уильям подсветил фонариком лестницу с расколотыми, местами обвалившимися ступенями, ведущую наверх, — Железо поёт. Нам наверх. Потом аварийным выходом выйдем и окажемся у станции метро.
Несмотря на то, что конструкция пострадала, лестница осталась крепкой и подъем не вызвал ни затруднений, ни создал преград.
Второй этаж встретил их широкой двустворчатой дверью, за которой шел коридор со множеством дверей. Часть из них была заблокирована офисной мебелью – столами и стульями – другая распахнута или же просто отсутствовала, выбитая и сломанная. На стенах виднелись следы, как от стрельбы – чернеющие на некогда кремовой поверхности стен выбоины. И… пепел вперемешку с пылью и грязью, едва слышно скрипевшие под подошвами.
Фонарик вновь исчез в рюкзаке — здесь уже не было темно, как на первом этаже. Осторожно и максимально бесшумно пройдя вдоль пары дверей, Уильям резко остановился. В тишине здания, гробовой, наполненной лишь мертвенным скрипом сломанной конструкции, далеким хлопаньем крыльев птиц, послышалось…
..дыхание.
Хриплый отрывистый вдох, за которым последовал сиплый выдох.
Мужчина резко присел, обернулся на дочь, молча, одним лишь взглядом, попросив её не высовываться и не шуметь и, не выпрямляясь, приблизился к распахнутой двери.
Офис был разгромлен, столы сдвинуты рядом с дверью в одну сторону. Пол усеяли листы бумаги и серый пепел, где-то сверкали остатки канцелярских принадлежностей, на стене покосилась сиротливая картина — импрессионизм в высшей степени, выцветший и утративший практически всякий цвет.
У окна, сгорбившись, стоял демон.
В приоткрытую пасть его с хрипом вновь всосался воздух в совершенно неправильном, тяжелом вдохе.
Тварь третьего уровня казалась… не живой. Или не совсем живой. Странный и совершенно не такой, какими о них по отчетам знал Уильям. Красный стальной корпус его тела казался таким же обветшалым, как и всё вокруг.
Обернувшись вполоборота, что заставило мужчину буквально вжаться в пространство под столом, Акума, сгорбившись и безвольно повесив руки, прошагал вдоль окна в дальний угол комнаты.
Выглянув, Уильям поманил к себе Алису, жестом показал ей, чтобы тоже спряталась, а после кинул в коридор, из которого они вышли, найденный на полу осколок статуэтки.
Акума вскинул голову, оживился на громкий звук в стороне, в потухших глазах твари на секунду мелькнула осмысленность и всё тем же шатающимся, тяжелым шагом он направился к двери, а после вышел из помещения.
Едва сдержав облегченный вздох, Уильям оглянулся на дочь, выбираясь из-под стола и позволяя себе оглянуться, шепотом спросил у неё: 
— Ты видела когда-нибудь, чтобы они вели себя… так?
Ей, как Экзорцисту, должно быть известно о них куда больше, чем ему, застенному ученому.

[AVA]http://se.uploads.ru/hmrR3.jpg[/AVA]

+1

9

Слишком светло...
Этот мир теперь выглядел так, словно его  вывернули наизнанку. Не правильно стороной - мир ведь должен быть живым, полыхать всеми известными и возможными красками. Кажется, в палитре художника, раскрасившего это пространство, явно кончились все краски, кроме серого, чёрного и белого.
Остатки человеческой цивилизации выглядели устрашающе правдоподобно, и складывалось впечатление, что люди вышли ненадолго, если бы не разбросанные повсюду стёкла и полнейший беспорядок.
От серых красок начинало рябить в глазах.
Алиса сильно зажмурилась, чтобы открыть глаза вновь.
В горле пересохло.
Только один принцип, помогающий сохранить шаткое равновесие: стараться не оглядываться по сторонам.
Их провожали покосившиеся светофоры, и огромные глыбы, когда-то бывшие зданиями. Ужас происходящего давно достиг бы её, если бы не отец.
От прикосновения, пусть и такого знакомого, Алиса едва ощутимо вздрагивает. Оно успокаивает. Человеческое тепло, особенно тепло близкого человека - необходимое в подобном положении. Однако, Алиса подавляет желание податься навстречу. На нежности нельзя отвлекаться: она вполне могла довольствоваться малым.
Они двигались вперёд быстро, хотя Алисе казалось это безумно медленным. Движение могло их спасти и уничтожить, но по крайне мере, даже если Акума превратят их в горстку пепла, они перестанут мучаться от страха и одиночества. Человек общественное животное, не мыслящее себя без социума. Оставшись настолько оторванными от общества, без единой возможности контактировать с другими людьми, единственными, по сути, людьми на земле, не способными даже восстановить численность населения  - долго ли они продержатся, пока не впадут в безумство? Определённо, не больше полугода, которые могут  показаться им тысячелетием.
Вполне возможно, что вопросы, способные разорвать изнутри, продолжали бы сыпаться на бывшую экзорцистку вновь и вновь, но внезапно громкие звуки, похожие на стоны, разорвали тишину, заставив её всерьёз испугаться. Девушка невольно сжалась, но тут же, услышав объяснение, почти мгновенно успокоилась. Конечно, резонанс! Такое близкое и чёткое понятие, которое когда-то можно было применить к её Чистой Силе.
Фонарик отца напоминал маяк, вызывая у Алисы совсем ранние детские воспоминания. Он тоже отвлекал, но вскоре отец убрал его, и реальность снова вернула привычные себе краски.
В этой гнетущей тишине девушка услышала дыхание: конечно, в этой беспросветной серости наверняка должен было остаться хоть кто-то живой! Она почувствовала, как вздымается радостная волна - обманчиво, едва не устремившись навстречу "живому", не подумав о том, чем оно может оказаться. Жест отца очень вовремя остановил её от опрометчивого поступка.
"Что это за монстр?", -  затаив дыхание, стараясь не двигаться, Алиса наблюдала за движущейся махиной, которая едва ли напоминала обычных Акума, участвовавших в сражениях.
Голос отца вернул в реальность.
Алиса хочет сглотнуть, но не может.
- Нет, - задумчиво, почти шёпотом, заговорила Алиса, провожая взглядом странную тварь, едва заметно кивнув головой, - Может...им просто нечего больше уничтожать, поэтому они ведут себя  подобным образом? Ведь Граф их создавал для уничтожения всего живого, но живого больше не существует, - неуверенно пожимая плечами, девушка внимательно всматривалась в окружение; навряд ли это спасёт их, но с этой привычкой распрощаться было невозможно.

[STA]Dum spiro, spero[/STA][AVA]http://sg.uploads.ru/t/CPnts.gif[/AVA]

+1


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Канон » Ловец снов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC