Mercy

ангел-наблюдатель и #тыжпрограммист

Tyki Mikk

пиар-менеджер, массовик-затейник.

Marian Cross

лучшй из лучших, падайте ниц — анкетолог

Froi Tiedoll

глава песочницы с лопаткой в форме упоротости

headImage

Приветствуем тебя на форуме DGM: History Repeats Itself, друг!

Ты хочешь знать, живы ли мы? Относительно. Здесь остались еще старожилы, которые неспешно играют между собой, выдумывают что-то новое и резвятся. Но былой активности на просторах форума уже не сыскать.

Нажми на кнопку РПГ-топа, чтобы подыскать себе полноценно живой форум, который будет готов принять тебя. Уверяю тебя, такие имеются.

Если же окажется, что ты не смог найти себе места на других форумах, приходи ко мне, поговорим, быть может, придумаем, что делать.

Фрой Тидолл, пока еще живой глава. ICQ: 668465737

Мы живем благодаря им:


History Repeats Itself

Klaud Nine

мамка-постохранительница

Shinshill

анкетолог-квестодел; мастер интрижек

Emilia Soto

хороший тамада и конкурсы интересные

Nea D. Campbell

главный по дизайну

D.Gray-Man: History Repeats Itself

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Завершённые истории » [Канон] Не было и нет тех времен


[Канон] Не было и нет тех времен

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://i78.fastpic.ru/big/2016/1011/56/daf94c10a3f9ed6709e3de6ba6dafd56.jpg
Место: Азиатское подразделение Черного Ордена
Участники: Bak Chang, Komui Lee
Описание: понятие "границы" всегда очень расплывчато. Их нелегко переступать, но еще труднее распечатывать тяжелые семь замков, только чтобы показать содержимое прошлого. Легко ли принимать такое прошлое, если ты заранее подготовился к худшему? А что, если ты только наивно полагал, но оказался вовсе не подготовлен?

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Вт, 8 Ноя 2016 20:34)

+1

2

Бак частенько не замечал, как зарабатывался допоздна. Закопавшись по самые уши в стопках разнообразных отчетов и документов, он отвлекался от них только тогда, когда происходило что-то действительно важное. А так как последние годы протекали у них относительно тихо и мирно, то никто его не отвлекал. Лишь изредка кто-то из научных сотрудников всплывал, чтобы выказать недовольство по тому или иному поводу или показать очередной успех очередного разработанного молодым Чаном проекта. Или Вонг иногда призраком маячил вокруг, с укором покачивал головой, но ничего не говорил и потом молчаливо исчезал (Вонг, что бы он делал без Вонга, окружившего его заботой с головы до пят?). Или Фоу, заскучавшая в четырех стенах, услышавшая что-то из дальнего закоулка и решившая этим поделиться. Вальяжно рассиживалась на стуле, сложив маленькие тонкие ножки на столе, поверх сверхсекретных бумаг со всевозможными печатями. Запрокидывала смешные руки за голову и потом растворялась посреди рабочей суеты, когда сама считала нужным.
Отчетов о павших, о неудавшихся попытках синхронизации Чистой Силы с измученными детьми было все больше. Маленький Канда, попавший в заботливые руки Маршала Тидолла, выкарабкался из беспросветной тьмы и начал успешную карьеру экзорциста. Новые найденыши, вроде маленькой китайской девочки, пока что проходили стадию проверки… надолго  же это затянется, если она будет продолжать убиваться в чужом, холодном и не самом приветливом месте. Комуи такого не расскажешь, ему нельзя об этом знать. Интересно, что он чувствует? Наверняка же есть у него свои методы бороться с беспокойством. Наверняка долетают до него отголоски плача сестры по ночам. По ночам? Чан взглянул на часы. Да, уже поздний час. Потому и тихо стало, как на кладбище – все нормальные люди отправились на боковую. Завтра ступает неизбежно, твердым шагом, их ждет ранний подъем и вновь все по старому привычному кругу, с разработками и экспериментами, тоннами бумаг и текстов, открытий и разочарований, пока смерть не разлучит их. Какие же порой жалкие попытки хоть как-то помочь тем, кто в этой помощи нуждается.
«Опять пропустил все возможные сигналы от Вонга. Бедный старик столько всего пережил, а меня не переживет, если не буду хоть немного реагировать на его хлопотания», – азиат отодвинул от себя аккуратно переработанную стопку документов, устало откинулся на спинку стула и взглянул в темный потолок. Здесь и там он отражал блики от разнокалиберных мониторов, переполнявших кабинет. Удобное устройство, ничего не скажешь. Что бы сказали родители, увидев это творение? Да ничего не сказали бы. Чан будто наяву видел реакцию матери, ему не нужно было даже фантазию подключать, настолько все казалось очевидным. Дело давнее, но она бы одобрила почти наверняка. Но не вслух, конечно же. Это было для нее негласным табу. А вот отец, напротив, не поскупился бы на пару ласковых слов и жестов, более вписывающихся  в картину мира малых детей, чем двадцатитрехлетнего китайца.
Потянувшись так, что  пара суставов рук едва слышно хрустнула, блондин взял в руки маленький пульт управления мониторами и снова запустил короткое видео из недавнего отчета. Его очень радовало, что Мари не сдался и довольно скоро вернулся в строй. Ему несказанно повезло – а произошедшее с ним было чистой случайностью, как ни посмотри; и Бак радовался за его успехи, словно за свои собственные.
«Пора», – подавив в себе желание раззеваться на все лицо, глава подразделения бесшумно встал с насиженного мечта и почесал короткобритостриженый затылок. План дел на завтра ему составлять не хотелось – не забудет ведь все равно, как можно. Поэтому стоило со спокойной совестью отправляться спать.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Вт, 8 Ноя 2016 20:35)

+5

3

Чай горчит, но Комуи не замечает, что по ощущениям пить Это все равно, что жевать бамбук, пока неторопливо пересекает очередной коридор, обмениваясь молчаливыми жестами приветствия с вечерними дежурными. Говорить не хочется - слишком тихо и ни к чему разменивать слова там, где этого можно избежать. В голове слишком много мыслей, сбивающих с толку, а ведь ночь только началась и бодрствовать без дела не хочется абсолютно. Ученый вздыхает и перекидывает собранные в хвост волосы за спину - привычнее, должно сегодня быть хоть что-то привычное! Не каждый день и даже месяц на него сваливается информационный массив, на обдумывание которого уходит больше нескольких часов, а то и суток.
А с тем багажом знаний, который у него сейчас не получается разобраться третьи сутки и не спасала даже работа - чертежи-проектирование, - не валится из рук, но идет без души, механически и часть ночи проходит в попытках сформулировать вопросы и поиске ответа - а нужны ли эти самые вопросы. Черт, думает Комуи и останавливается, пытаясь понять, в какую часть его занесло за собственными мыслями сейчас. Как назло сориентироваться получается далеко не сразу, спасает память и примерное понимание, сколько поворотов было пройдено. Казалось бы, не первый месяц и пора бы ориентироваться не глядя, по малейшим шорохам и потокам воздуха или по чему там еще ориентируются в полутьме, но, видимо, чтобы обладать столь высоким навыком знания местности, надо было здесь родиться, не иначе.
С другой стороны, спасибо, что этого нет, подмечает ученый и понимает, что в нескольких метрах он него кабинет Смотрителя. И он еще там, если судить по едва доносящимся из помещения звукам. Это было удивительно, учитывая установившийся негласный режим, по которому обычно Чан уже видел тридесятые сны, когда Комуи принимался за работу, будучи натуральной "совой": проще было все сделать в тишине, по возможности, а под утро сдать Вонгу или кому-то из коллег и отсыпаться, пока не понадобится участие в коллективном разуме или не случится что-то еще, что заставит вздохнуть и натянуть белый халат.
Оно и к лучшему было - теплые отношения не завязались с действующим научным составом сразу. Не было скандалов и бурь, но та вежливость, установившаяся сразу, сугубо деловая прохладная вежливость, иногда скрываемая под рабочими разговорами и чаем в перерывах, ясно давала понять, что вряд ли он станет в этом месте своим, равно как и они ему не более, чем коллеги. Это не мешало, а потому с этим не боролись. К тому же, закрадывались подозрения, что не просто так все обстоит - насколько он успел понять структуру Ордена и понаблюдать за людьми, есть что-то, о чем он не знает, но знают все и, то ли не хотят, то ли не могут рассказать.
Сначала это ощущение себя как белой вороны раздражало, а потом стало все равно - вряд ли эти люди могли что-то решить, как-то помочь и на что-то повлиять. Его сестры здесь нет, а значит, вряд ли они будут работать долго и счастливо вместе. Конечно, было глупо полагать, что Орден позволит забрать Линали, еще глупее было надеяться, что ему пойдут навстречу и разрешат быть рядом: меньше мотивация, ниже коэффициент полезности. Потрясающая стратегия, работающая уже не одну сотню лет - обещай, но не давай. 
Он не стал лезть в их тайны, они не стали лезть к нему в душу, и на фоне этого абсолютно нормально, хотя и странно для самого себя, выглядела завязавшееся искренне теплое общение с Чаном. То ли один возраст облегчил взаимопонимание и обозначил схожие взгляды, то ли та поговорка - про противоположности, все-таки имеет под собой основу. Но чертовски сложно было сейчас не влететь в кабинет и не устроить допроса. Это было бы... Невежливо. Неправильно. Неуместно. Не твое дело, говорит он себе и уже спустя секунду вздыхает, понимая, что это бесполезно - неравное соотношение вреда и пользы и на самом деле решение уже принято, подсознательно и теперь осталось сознательно его принять.
- Ба-ак, - тянет Комуи негромко вместо стука, появляясь в кабинете, проходя спокойно внутрь, - слушай, меня тут мучает один вопрос...
Чашка прокручивается в руках и он запинается, с удивлением понимая, что ни одна ранее обдуманная и вроде подходящая к случаю формулировка не идет на ум, а оставшиеся кажутся слишком надуманными и резкими.
- У тебя были длинные волосы? - находится через секунду, спрашивает не без улыбки.

+2

4

Как раз в этот самый момент Чан потянулся за своей папкой с парой документов, которые не стоило оставлять без присмотра, и почти поймал ее край пальцами, когда за спиной что-то внезапно и вкрадчиво заговорило. Кто-то. Разумеется, от неожиданности блондин дернулся и шарахнулся так, что папка подлетела в воздух, а заодно своим движением подарила жизнь доселе аккуратной стопке бумаг рядом. Фонтан листков взмыл высоко в воздух, и отчеты, будто бы насмехаясь над присутствующими, легко и непринужденно закружились по кабинету, хаотично разлетелись в разные стороны. С долей печальной обреченности Чан окинул взглядом за считанные секунды наведенный беспорядок. И только потом развернулся к вошедшему лицом, но тоже только затем, чтобы недовольно зыркнуть исподлобья и неодобрительно качнуть головой вместо приветствия. Мол, это ты во всем виноват.
– Тебя стучаться никто не учил? – он нахмурил светлые брови и вздохнул, опускаясь на колени и подгребая исписанные мелким подчерком бумаги к себе. Хорошо, что он еще помнил порядок – зря что ли столько времени на все про все убил. Пробежавшись глазами по листку в руке, он не сразу расслышал вопрос Ли. Удивительно вообще, что азиат вообще еще соизволил вникать в сладковатую речь наглого и случайного нарушителя порядка, а не провел воспитательную лекцию на месте. Можно было видеть, как поначалу вопрос неловко завис в воздухе, а потом быстрой и меткой стрелой пронзил сознание Бака, почти пригвоздив несчастного к полу (вместе со всей его работой). Кисточка на берете дыбом встала, и он широко раскрыл глаза и почти испуганно уставился на возвышающегося над ним подчиненного. – Ч-ч-что?
И, вроде, вопрос не был неловким, но юного потомка магического клана было в принципе очень легко вогнать в краску. Даже простой внезапностью. А кто же ждет дурных визитов и викторины «странные вопросы» посреди ночи, когда все мысли еще несколько минут назад очень расслабленно тянулись в сторону теплой и мягкой постели…
– Ну да. Были, – довольно скоро взял себя в руки Бак, перестав таращиться на Комуи, словно баран на свежевыкрашенные ворота. И тут же спрятал лицо в бумагах, продолжил копаться в куче и возвращать все в правильную последовательность. И нахватался же у кого-то, чертяка. Совсем в его владениях язык за зубами держать не умеют – да сам шибучо не отличался особым умением молчать и бежал впереди планеты всей с непрекращающимся и весьма, весьма громким, ни в коем случае не поддающемуся игнорированию трындением. Почти всегда. Некоторые темные темы он никогда не поднимал с нижних пластов дна, но о них никто и не решался заговаривать, так что инцидентов не возникало. Да, когда-то он косу мог заплетать из длинных золотистых волос и почти гордился этим, но все это однажды надоело. – Не всем же с патлами, как у тебя, разгуливать.
Чан сжал стопку бумаг пальцами и неторопливо встал, с непринужденным достоинством, им самим не замечаемым, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. Он сощурил глаза и оценивающе оглядел брюнета с головы до пят, как нередко это совершал прежде, чем сделать важные умозаключения, – и почему Ли был таким высоким? Это было ощутимым ударом по самолюбию главы Азиатки, бессмысленным ударом, с которым у него (очень глубоко в душе) все никак не получалось смириться. Как знать, быть может, именно поэтому первые дни пребывания Комуи Ли в Азиатском подразделении показались кому-то адом. Бак от души гонял нового «практиканта» и придирался к нему с завидной постоянностью, не выпуская из поля зрения ни на минуту. Не каждый удостаивался подобной сомнительной «чести», но и не у каждого было что-то стоящее в голове – а именно это предстояло выяснить блондину, прежде чем он перестал изображать из себя китайского демона. И с тех пор отношения между ними наладились. Точнее, неплохими они были с самого начала, но не мог же парень допустить, например, чтобы в его кабинет бесцеремонно и без стука врывались с первых же дней в Ордене. Фоу ему, что ли, мало?
– Ты чего хотел-то, заняться тебе больше нечем? – беззлобно поинтересовался Чан, отворачиваясь к столу. Негромко постучал бумажной стопкой по поверхности, выровнял ее и оставил лежать. – Я могу одолжить тебе пару разработок, чтобы ты их на ошибки протестировал, но это может на неделю затянуться, – Что-то в этой привычной медовой улыбке мимолетно показалось ему фальшивым, что-то в вопросе и промедлении между прочим навевало странным, что-то в самом ночном посетителе бегло намекало на «не-случайность». Выпроводить бы его поскорее.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Вт, 8 Ноя 2016 20:36)

+3

5

"Ай-яй", морщится, едва прищуриваясь Комуи, когда стопка бумаги обретает свободы и спешит разлететься во все стороны. И даже становится немного стыдно - нехорошо получилось, вроде бы, а с другой стороны - не стоит быть таким нервным, хотелось сказать. Но, некоторые мысли должны оставаться в голове - безопаснее оно получается и поэтому на вопрос не следует ответа, а на хмурый взгляд только пожимает плечами,  проходя дальше. Оставляет пиалу на свободном краю стола и помогает со сбором разлетевшихся особенно далеко листов и коротким смешком реагирует на последовавший за ответом комментарий. Иной раз дал бы ответный комментарий и далеко не факт, что на этом все бы закончилось, более вероятно - продолжили бы выливать друг на друга тонны иронии и сарказма, пока кто-то кого-то не отправил бы куда-нибудь, но не сегодня.
- Если это действительно может занять неделю - давай, - Ли пожимает плечами, без зазрений совести опираясь на край стола с другой стороны от непосредственного начальства и складывая руки в рукава, по привычке. Проблемы, которые решались большинством научников Азиатки за несколько дней - он решал вдвое быстрей, зачастую недоумевая, почему им требовалось столько времени, чтобы дойти до той или иной формулы и почему сразу не были внесены те или иные корректировки.
Комуи смотрит на Бака, внимательно и молча. Пускай последний и отличается особой говорливостью, а уж это чувство собственного достоинство, возведенное в степень абсолюта и вовсе не имеет границ, заслуживая отдельной классификации, но и он скован тем же молчанием, которое стало ледяной стеной между научниками. Собственная любознательность не может этого проигнорировать - если есть вопрос, то должен быть и ответ. Стоит попытаться, еще раз понимает парень и отводит взгляд на книжные полки, едва вздохнув.
- У меня никак не стыкуется несколько фактов: Управлению далеко не десять лет - это видно. Но, официально доступная история начинается с твоего назначения Смотрителем. Вопрос: что должно было случиться, чтобы вековая история канула в Лету? - он переводит взгляд обратно, когда вопрос задан. И голос у него размеренный и негромкий - такому хочется верить, чтобы ни говорилось. Одна версия у него есть, но нужна и другая, свободная от личных переживаний по максимуму, дополненная фактами и цифрами. - Ты был тогда ребенком и вряд ли понимал все в полной мере, но, подозреваю, что сейчас ты знаешь намного больше, - добавляет Ли, не моргнув ни разу.

+3

6

Чану оставалось лишь покачать головой и развести руками. Большая часть того, что перепроверялось его учеными, не стоила выеденного яйца. Это если быть предельно серьезным и откровенным. И, казалось бы, дело должно идти быстрее, когда поблизости столько специалистов по самым разнообразным отраслям, ан нет. Не выходит, где-то в системе допущена ошибка, не отлажена она еще. Встречались головы, которые были либо переполнены до отказа важными и неважными знаниями, либо совсем не заполнены, и оттого работающие безотказно. И они решали подобные задачки на раз-два. И их, по иронии судьбы, было слишком жаль направлять в скучное и вялое бесполезное течение. А насколько все было бы проще!
«Нет, неделю это не займет», – про себя отмечает он и пожимает плечами. И даже не пытается сорваться с места и по пояс закопаться в шкафу, вылавливая с верхних полок упомянутые чертежи. Надо же чем-то научников занять, когда им совсем скучно и сонно будет.
Поднятая Комуи тема застала его врасплох. Пока еще он спрашивал очень корректно, и видно было, что старательно подбирал слова, поэтому Бак не стал вышвыривать его из кабинета и ругаться самыми страшными словами по-китайски, чтобы тот наверняка понял. Припрется же снова, надоедать будет.
Но не везде и не всегда сойдет с рук слишком длинное носатое любопытство. Кому-то еще только предстоит этому научиться. Хотя, если он во всех будет прожигать дырки глазами, глядишь, совершено случайно где-нибудь что-нибудь да получится.
– Азиатскому подразделению еще нет века, – терпеливо пояснил он, не придавая своей лекции особого значения и ни капли не сомневаясь, что Ли все это прекрасно и давно известно. – Сначала было основано Европейское, потому что оттуда проще руководить всеми мировыми процессами. И Ватикан под боком. Эдакий «центр мира». Чуть позднее – Азиатское. Остальные подразделения относительно молодые, самый наглядный пример – Североамериканское – около трех с лишним лет назад, а Южноамериканское и того меньше, – на этих словах Чан поморщился, будто проглотил ядовито-кислую пилюлю. С этими ненормальными вообще не хотелось никаких дел иметь, но разве ж его будут спрашивать? – Что же касается информации до моего назначения, то все архивы старше трех лет хранятся на минус восьмом этаже, и доступ туда надежно запечатан магией. Проникнуть можно, но лишь получив официальное разрешение. Угадай с трех раз, от кого? – азиат деловито поправил черную беретку на голове, хотя она без того идеально сидела на светлом затылке, будто приклеенная. И метнул полный заинтересованности взгляд: что за попытки предпримет его подчиненный, прямо сейчас, сломя голову, бросится на тот-самый-этаж, потребует допуска, пропустит все мимо ушей? От этого знания ему будет ни тепло, ни холодно, так как воспользоваться им невозможно. И не нужно. – Зачем ты копаешься в истории подразделения, знаешь же, что Черный Орден полон смутных темных пятен и недоговорок? Поверь, тебе совсем не хочется этого знать.
Стоило только Комуи вскользь упомянуть некоторые неприятные темы через вопрос, как Бак решительно поставил на всем точку. Повернулся спиной к подчиненному, шагнул в сторону двери и небрежно махнул рукой, призывая его следовать за собой.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Чт, 10 Ноя 2016 22:03)

+2

7

Q.E.D. Qued erat demonstrandum и поменявшуюся атмосферу в помещении не заметит только слепой. Всего секунды хватило, чтобы там, где ранее могла быть шутливая болтовня возниклo тяжелой завесой напряженное молчание. Комуи хмурится - ему не по душе эта безапелляционная точка, этот мгновенно образовавшийся щит. Deja vu.
Он смотрит в спину Бака и чувствует, как поднимается внутри волной ярость - молчать и принять такие разные вещи, почему же они выбирают молчание? В чем прелесть этого страдания тет-а-тет? Сколько сил нужно, чтобы молчать все это время, делать вид, будто ничего не случалось, словно все в порядке, все хорошо и в то же время помнить, ждать, пока сердце окаменеет, рано или поздно привыкнув к тому грузу, что висит изо дня в день? Зачем? Помнить необходимо, но необходимо и извлекать уроки из прошлого, а не запирать их на "минус восьмом этаже", еще и запечатывая так, чтобы лишь пара человек имела к нему доступ. Как козлы отпущения, какие-то, думает Комуи и глубоко вдыхает, потирая переносицу в попытке вернуть былое самообладание. 
- Я уже знаю, - негромко говорит он. Почти даже спокойно, - иначе бы не спрашивал. Ты прав - у меня нет доступа ни к нужному этажу, ни желания узнавать. Но, - он неторопливо подходит, - я уже знаю часть истории, как знаю и то, что подобные опыты...
Это лучшее, что может предложить Орден для повышения вероятности победы, лучшего изучения природы Чистой Силы, усиления действующих экзорцистов. С точки зрения науки - люди,  экзорцисты - такой же биоматериал, набор клеток, как и крысы, собаки. Почему же, в таком случае, когда на кону стоит судьба мира нельзя провести селекцию, воплотить сверхчеловека и даже лучше - создать сверхэкзорциста? Ведь, в случае успеха - война не продлится и пяти лет. Человек по сути своей, одинокой волчьей своей сути стремится к совершенству, но в нем нет необходимости в данном случае - его не достичь, предела нет; эффективность и лишь она одна нужна и у них есть возможность, есть шанс. Можно зайти с другой стороны, попробовать иначе - надо только подумать, все взвесить и больше не будет ни смерти, ни боли!
Он слишком мало знает, но давно понял, что эта тема - табу: попытался как-то по первости завести разговор с кем-то из коллег. Продолжения не последовало и урок был усвоен с лихвой. Быть может, что-то изменится сейчас?
- Вряд ли закончатся забвением, - продолжает Комуи, поднимая взгляд в глаза Чана. - Проигранное сражение не означает проигранную войну и мы оба это знаем. И я не хочу думать о том, что может твориться в любом из вышеописанных тобою Управлениях, потому что в одном из них находится моя сестра и... 
И голос предательски вздрагивает - горе от ума, слишком много переменных и слишком мало фактов. Он отводит взгляд, резко вдыхает и мысль обрывается, но не составляет труда понять, что осталось невысказанным.
Это знание - иллюзорная, фантомная иллюзия возможности защитить, даже если таковой не представится. Важное для понимания но только происходящего, но и общей сути Ордена - на что готов, на что пошел и чего еще можно ожидать на основании уже проделанного. Сейчас все эти мысли где-то на границе сознания, не осознаются, но чувствуются как необходимое, почти жизненно важное, как суть и краеугольный камень, который нужно заполучить во что бы то ни стало.
Потребовалось несколько секунд, чтобы выдохнуть, совладать с собой.
- Поэтому, я еще раз прошу тебя - расскажи мне, что произошло тогда, - тише и медленнее повторяет Ли, склоняясь в поклоне.

Отредактировано Komui Lee (Ср, 2 Ноя 2016 13:07)

+3

8

Детство Бак вспоминать совсем не любил. Как и слишком рано минувшую юность. Поэтому не вспоминал. Удивительно, как быстро человек становится взрослым, стоит ему (не сказать, чтобы совсем уж неожиданно, но внезапно точно) оказаться погребенным под неподъемным пластом ответственности. Даже мимолетными упоминаниями невозможно было толкнуть его на кривую и вдоль и поперек истоптанную дорожку фальшивой ностальгии. Что было – то прошло, нынешний глава Азиатского подразделения давно закрыл за прошлым двери и совершенно по этому поводу не убивался и не страдал. Он и не успел – совершенно не до того было, предстояло закончить и переделать так много. И исправить, по возможности. И почему-то, спустя несколько лет, этот бесконечный список не стал ни на сантиметр короче.
И сколько бессонных рабочих ночей потом возвращались по спирали обратно, и сколько слез пролил Вонг, ужасаясь мысли, что «молодой господин» слишком бледный и отощавший и всего этого не выдержит.
Чан хмуро слушал Комуи и резал его на части холодным каменным взглядом. Он не умел скрывать волнение, но иногда у него получалось стать до ужаса серьезным и спрятать за недовольной мрачностью первые признаки наступающей крапивницы. И не сбежать ведь теперь, с позором и поджав хвост, когда от Ли поступают такие просьбы. Да еще и таким образом. Что-то на лице блондина дрогнуло, когда он задумчиво смотрел на склонившегося. Не хотелось ему, очень не хотелось…
С тяжелым вздохом шибучо сделал несколько мелких шагов назад и в сторону, отстраняясь от настойчивости подчиненного подальше, чтобы не чувствовать себя неловко под этими сетями ловко замаскированного любопытства и беспокойства. Он все еще не окончательно решил, что именно намеревается сделать и что именно – рассказать, если до этого дойдет. И он все еще не дал никакого ответа.
– Хорошо, – неохотно выдавил из себя блондин, бесшумной тенью проскальзывая мимо ночного гостя обратно вглубь подсвеченного мониторами кабинета, к своему рабочему столу. Указал на диван напротив. – Присаживайся. Ничего особенного предложить не могу, извини, Вонга я уже давно на отдых отправил. Чай можешь взять, но он остывший, – честно предупредил и отодвинул от себя собственную чашку, к которой, кажется, на протяжении последних часов так и не притронулся. По крайней мере, она была до краев полной, а сам напиток успел покрыться тонкой пленкой эфирных масел. Азиат подал пример и сам сел в кресло, и в первый момент почти утонул в его небольшой спинке – усталость это сказывалась или что? Впрочем, он быстро подкатил к столу (благо, стул был на колесиках, и это дарило непередаваемое ощущение вседозволенности и свободного перемещения) и опустил локти на деревянную поверхность.
– Итак, – несколько настороженно начал он, сперва-наперво намереваясь уточнить одну деталь, только что услышанную от Ли. Очень акцентированную им же самим деталь, так что он сам виноват. – Уже знаешь, значит. Откуда?
Это была не столько праздная любознательность, сколько защита от неожиданного удара с той стороны, с которой не  ждешь. Почему-то он никак не думал, что новые люди, недолго пробывшие в его подразделении, могут так быстро добраться до каких-либо зацепок. Конечно, Комуи Ли не был «обычным человеком»,  да и «новым» его можно было назвать с очень большой натяжкой. Но все равно – где же он допустил промах, что проглядел? Или кто-то другой все же сболтнул случайно? Чан сцепил руки замком и прижал ко рту, все еще интуитивно выстраивая барьер между ним и подчиненным, словно прячась за простейшим жестом.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Вт, 8 Ноя 2016 20:37)

+3

9

Комуи выпрямляется и смотрит в спину Бака, внимательно и спохватывается, когда тот уже занимает кресло. Задумчиво кивает, то ли ему, то ли сам себе и с коротким вздохом устраивается на злосчастном диване. Наверное, не такой уж он и злосчастный - даже мягкий, в таких обычно хорошо дремать за какой-нибудь нудной, но о-о-очень важной книгой или даже незаметно для себя проваливаться в сон за разговором, всячески приятственно проводить время, но сейчас он так надрывно и коротко вскрипывает-всхлипывает, и все вокруг кажется таким застывшим и колючим, что становится как-то не по себе и хочется передернуть плечами.
- Темными вечерами на кухне много чего можно услышать, - говорит он, чуть было не пропустив вопрос за собственной задумчивостью, переводя взгляд с лампы на блондина. И едва улыбается, пожимая плечами. В искусстве пространных ответов - этой нации нет равных и Комуи честно надеется, что Чан не думал услышать полный список "языков". Это было бы глупо и, как минимум, неуважительно по отношению к тому или тем, кто все-таки раскрыл рот и приоткрыл завесу больного прошлого. О таких вещах разговаривать спокойно могут или те, кому смертный приговор назначен в исполнении - таким бояться уже нечего и каждый третий в Ордене такой, или те, кому судьба еще не дала хорошего пинка и не научила держать рот за зубами.
- Главное, уметь слушать. Надеюсь, вопроса, а что же мне такого успели рассказать не последует - не стоит накладывать одну субъективность на другую, - говорит Ли и откидывается на спинку дивана. И не сказать даже, что еще несколько минут назад сердце билось как бешеное и порядок мыслей оставлял желать лучшего. Выглядит спокойным и все же чувствуется нервозность - в сцепленных между собой в пальцах, чересчур внимательном взгляде. Не хочет знать, всем нутром своим понимает - не хочет в это ввязываться, да и Орден послать бы к чертям, забрав Линали и забыть обо всем, а надо - высшее благо, высокие цели и уже сделанный выбор, который принимается один лишь раз и изменить уже нельзя.

+3

10

– Совсем необязательно уметь, нужно просто, чтобы уши на месте были, – раздосадовано отозвался Чан с насиженного места. Ему по долгу службы полагалось прислушиваться к любому шороху, проникающему в подразделение. Он никогда не мог этого игнорировать, даже когда очень хотелось эгоистично оставить свою голову одному себе. Да и помощь вездесущего Стража в этом деле была неоценимой. И все же часто он думал, что определенные «тайные» негативные разговоры или язвительные перешептывания было бы намного приятнее совсем не слышать и оставить за пределами мыслительных процессов. За всем и каждым не угонишься, и мир, где все довольны, – любимая игрушка фантазии. Но решить просто, а сделать – почти совсем невозможно.
А словами все еще можно ранить.
Ему было интересно, какие именно "субъективности" имел в виду Ли, но настаивать он не стал. Кружевных узорчатых фраз разных размеров и оттенков он успел переслушать великое множество, и от них почти мутило. Но этого требовало положение, Черный Орден поощрял осторожность, он и сам был тот еще мастак, если необходимость подпирала. И скрывать свое отношение к подобному тоже было делом обычным.
– Я не представляю себе, что именно ты собирался услышать, – Бак отводит руки от лица, чтобы тихая речь оставалась ясной и четкой. Очевидно не знает, куда девать это добро, каким узлом завязать или под каким углом сложить, чтобы спрятать от прямых взглядов. По ним ведь так легко читать волнение, и конкретно сейчас, в этот момент, это его почему-то смущает. Левую опускает на стол, подавляя в себе желание побарабанить пальцами по дереву, правую прижимает к виску. Если бы его матушка увидела это, одернула бы его немедленно, выговаривая, что нечего голову подпирать, она с плеч так просто не скатится. – Кто был руководителем Азиатского подразделения до меня? Моя мать, Тви Чан. Она и еще несколько человек были ответственными за секретный проект "Второй Экзорцист", который провалился. Так как дальнейший риск не был оправдан, проект прикрыли. Я позволил себе открыть рот, настоял и закрыл, – поправляет себя он, намеренно умалчивая о "команде", разрабатывающей проект. И правда, как-то очень быстро верхи пошли на ответный шаг и не стали настаивать на большем. В том, что им чужды совесть и сострадание, что они вполне могли требовать продолжения банкета у человека, потерявшего семью, сомневаться не приходилось. Блондин находит что-то интересное на мерцающем экране в самом дальнем углу, с полминуты рассматривает его. Может показаться, что он совсем забыл, где и почему находится и что остановился в процессе скучного повествования. Светлые глаза, отражающие свечение напротив, принимают стальной синеватый оттенок. Если бы только это была простая задумчивость. – В детальные подробности я тебя посвятить не могу, так как на данный момент это является закрытой информацией – и нет, не по моему велению. Поэтому архивы запечатаны. Но изначально это казалось неплохой идеей. "Переселение" частиц мозга ранее погибших экзорцистов в новые "сосуды" было бы выгодно Ордену, их ведь всего по пальцам пересчитать, а так можно было исключить долгие и затратные поиски. Добавить к этому генетическую и физическую модификацию, способность регенерации… Вышел бы эдакий универсальный солдат, мечта любой воюющей стороны. Но человеческое сознание не способно справляться с конфликтом старых и новых воспоминаний.
По спине пробежался холодок, и Чан коротко передергивается. Он не считал эту идею "неплохой" ни под каким углом, и чем дальше пытался понять мотивы, тем отвратительнее она становилась. Он потер ладонью лоб и прикрыл глаза.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Отредактировано Bak Chang (Чт, 10 Ноя 2016 22:22)

+3

11

И на этом можно было ставить точку.
Представлял Ли, что хотел услышать? Едва ли и потому на первую же фразу Смотрителя ученый криво усмехается, продолжая хранить спокойное неторопливое молчание, находя в нем и покой и концентрацию. Он позволяет себе немного расслабиться - опустить плечи, едва склонить голову к плечу и перевести взгляд куда-то за и сквозь Бака. Это позволяет лучше сосредоточиться на словах, отвлечься от эмоционального анализа собеседника - рефлекс, доведенный до автоматизма - не важно, что говорит человек, важно, что говорит его лицо.
Лишь раз он переводит взгляд обратно на руководителя и хмурится, в мимолетном взгляде ясно читается "за кого ты меня держишь", вполне, впрочем, предполагая ответ - за чересчур и не к месту любопытного придурка, который явно лезет не в свое дело. С этим спорить он даже спорить не стал бы. Понимает, что от него ожидали реакции вроде "нет уж ты будь честен до конца и выложи, что там творилось", но если и решит делиться своими мыслями по поводу усовершенствования Чистой Силы, экзорцистов или еще чего-то такого - запрещенного, экспериментального, касающегося живого, не механического, то вряд ли с таким-то прошлым даже послушать решат. 
- Идея действительно неплоха, - негромко произносит он, нарушая молчание. "Исполнение подкачало", отстранено заканчивает он фразу мыслью, понимая, что его мнение сейчас должно остаться при нем - не ему судить. Комуи прикрывает на пару секунд глаза - обдумать услышанное, соотнести нулевое "ожидаемое" с единичным "фактическим".
Полезна ли эта информация? Теперь у событий прошлого появилось ключевое ядро - "Второй экзорцист", провал которого привел к катастрофе в рамках всего Ордена - чем секретнее объект, тем больше ожиданий и надежд. Было ли достаточно сказанной информации? Вполне - остались за кадром цифры статистики, биометрии и количества подопытных, число которых явно превышало пару десятков - не тот масштаб, чтобы размениваться единицами и дюжины километров и терабайтов дневников наблюдения. О методах даже думать не хотелось - интеллекта хватило, чтобы вспомнить статистику опытов по пересадкам нервных тканей - успех едва ли четырех процентов, - здесь же замахнулись на человеческое, пытаясь привязать к земному божественное. Слишком много всего может быть: от хирургического до волнового. Высшая инстанция может позволить себе пару жертв, хмуро думает Ли и потирает переносицу. Он еще не успел посадить зрение и жест как возможность выиграть еще несколько секунд на контрольный вывод.
Получил ли он ответ на свой вопрос? Да, произошел провал многообещающего проекта и это все, что он может официально знать, а больше и не надо. 
Официально.
Он замирает и переводит взгляд с пола на парня. Смотрит непонимающе, как впервые видит и рука еще в воздухе, замерла, не успев опуститься на колени. Он вдыхает, выпрямляясь и сводя руки вместе, пряча ладони в рукава. Хмурится, оглядывая своего руководителя еще раз, внимательно и цепко, обеспокоенно, как подозревая какую-то болезнь или имея дело с чем-то явно не вписывающимся в картину мироощущения.
На ходу свивающаяся из многочисленных наблюдений, ощущений, слов, из тонких невысказанных аур и настроений, всего приобретенного сознательно и без опыта, мысль в долю секунды превращается в ту самую красную нить, связывающую между собой в правильной последовательности разрозненные выводы, делавшиеся на протяжении всего времени пребывания в Азиатке. И все становится на свои места и тем карикатурнее кажется все происходящее до сих пор, до этой самой секунды. И впору кричать "эврика", но хочется приложиться ладонью по лицу - как раньше не понял, почему упустил?
Одно прошлое, но боль у каждого своя и каждый несет её в одиночестве,  тет-а-тет. И было ошибкой полагать, что все они молчат о едином - каждый молчит о своем, ведь каждый помнит свое - кто-то погибшую семью, кто-то лишь кровь, а кто-то несет ответственность за все, но все это - одно, провал "Второго экзорциста".
Одиночество. Такое звериное одиночество в этих каменных безопасных стенах, оно разгуливает здесь ручной циветой, обласканной и взлелеянной заботливо ими самими же как защитная функция, порожденная инстинктом самосохранения. Именно оно змеей обвивается вокруг "бывалых", когда появляется (и тут же проваливается) возможность перевести отношения из разряда дружественной неприязни, так способствующей продуктивной работе на другой уровень. И разве не сам ли Комуи отмечал мимолетно эти цепкие коготки, с первых же дней стремившиеся забраться под самые ребра, чтобы сохранить самое ценное, не отдать на всеобщее обозрение, не показаться жертвой, казаться сильнее, чем есть?
Уж не этого зверька, такого ласкового и губительного пытается прогнать Бак, каждый раз стремясь заполнить своим великолепием-сиянием-заботой-кто-бы-знал-как-его-хочется-прибить-в-такие-минуты? Бак, у которого и детства-то толком не было, на которого надели эту дурацкую беретку и провозгласили - ты теперь главный. Сколько боли в этом человеке? И сколько мужества понадобилось, чтобы принять и не двинуться умом, сохранить ясность рассудка и продолжать семейную преемственность? Это заслуживает уважения.
И тут заявляется какой-то научник, нахально, хоть и довольно корректно, требующий выложить всю поднаготную. Возможно, другу Бак бы и ответил, открылся, но не подчиненному, не заслужил.
Взгляд смягчается, становится живым с любопытством и блеском, присущим людям, быстро отходящим от любых неприятностей, и Комуи улыбается, мягко и даже ласково - так улыбался Линали; почти забыл, как это - проявлять что-то большее, нежели дежурную вежливость по отношению к кому-то.
Доверие, понимает он с сожалением, отражающимся и во взгляде и в голосе, вот чего не хватает в этом месте. Такого простого и человечного доверия среди старших сотрудников. Подумать только, сколько потенциальной энергии уходит впустую.
- Я тебя услышал. Спасибо, - говорит он и разнимает руки в стороны, поднимаясь.

Отредактировано Komui Lee (Сб, 12 Ноя 2016 08:37)

+3

12

Короткий вздох, и Бак приоткрывает один глаз, поглядывая на подчиненного сквозь пальцы. Тот задумался, но, вопреки обыкновенной манере рубить правду-матку направо и налево, не стал высказываться насчет семейного провала. И правильно сделал, иначе наследника магического клана перекосило бы от незнания, как стоит на какие-нибудь неприятные уколы в больное место реагировать.
«И что, это все?» – даже удивился азиатский шибучо, не ожидавший настолько скорого и внезапного окончания разговора. Но прикусил язык и не спросил, решив не провоцировать развитие темы. Со стороны Комуи не последовало ни дальнейших расспросов, ни наводящих уклонений в сторону, ни уточнений. Не то, чтобы светловолосый их ждал, но и моментальной развязки не предвидел. Что ж, ему лучше. Как всегда, потрясающ и великолепен в своем Величии, разбирается со всеми назойливыми проблемами за пять минут.
Было у Ли одно важное преимущество перед остальными сотрудниками Черного Ордена и Азиатского подразделения в частности: он не был посвящен в прошлое Бака, а потому не относился к нему как-то по-особенному. Не было в нем жалости – отвратительной и клейкой сахарной жалости, которую видел юный Чан в каждом взгляде и жесте. Ох, как он успел ее возненавидеть за несколько месяцев после смерти его родителей! Слишком картинной она была и навязчивой, никуда не спрятаться, ничего не сделать без того, чтобы не расслышать сочувственный шепот за спиной. Снисходительное отношение, получаемое от собственных подчиненных, делало все только хуже, бередило раны. Он не хотел, чтобы ему об этом лишний раз напоминали; и почему-то никому в голову не приходило, что и без сторонней помощи такое не забыть. Каждый считал своим долгом выразить соболезнование – можно понять – и ему оставалось только морщиться и сгладывать горькую пилюлю, неизбежно разворачивать разговор в деловое русло.
Кроме того, на него давило неминуемое сравнение. Не перечесть, сколько раз люди совершенно случайно называли его «Эдгаром». Поначалу его в самое сердце колола каждая оплошность со стороны, и еще больше – неловкое смущение, что следовало за удивлением говорящего. Имя отца всплывало частенько, поэтому, в конце концов, Баку пришлось смириться с этим. Теперь ему было просто рутинно неприятно, и он холодно корригировал того, кто все еще не успел заметить, кто перед ним стоит.
И на мать он был вовсе не похож. И не хотел быть похожим – многое в ней он хотел бы поменять и забыть, да вот только смысла уже не было. Все продолжали ждать от него чего-то аналогичного, подобного тому, что было до него. А ведь он поначалу даже не был уверен в том, что справится. Одно дело – Северный сектор, совсем другое – целое подразделение. Его к этому готовили, еще с пеленок, все уши прожужжали и голову забивали только одним: долг, долг, долг, ответственность. Больше ответственности, за имя, за клан, за магию, за весь Черный Орден! Он ничего другого не умел. И в итоге-то получилось так, что никого извне на «теплое»  местечко при всем желании не нашли бы (а желание у Ватикана, как же и куда без него, было), и долго гадать не пришлось.
Комуи всех этих имен не знал, и в этом его незнании было до неприличия комфортно.
«За сестру хотя бы на время может быть спокоен. А может и нет…»
От улыбки Ли его будто током шарахнуло –  Бак почувствовал, как в голову резко хлынула кровь. Он немедленно покраснел и насупился. Не хватало ему сейчас свалиться под конец разговора, он же так хорошо держался. Он задергался, и, благодаря беспокойному движению, кресло на пару сантиметров откатилось от стола. Пульс бил по ушам, но даже при всем при этом трение колесиков о пол показалось слишком громким.
Если бы азиат сидел сейчас на обычном стуле и раскачивался на нем в расстройстве нервов, совершенно точно навернулся бы и страстно обнимался с полом. Затылком.
– Услышал – и хорошо, если теперь счастлив и доволен, то проваливай, – неприветливо пробурчал блондин, крутанувшись в кресле, чтобы проницательный китаец напротив ничего не заподозрил. Глаза предательски жгло и заволакивало. Он схватил первую попавшуюся бумажку и почти уткнулся в нее носом. Сделал вид, что очень внимательно и заинтересованно читает. – Я вспомнил, что не все закончил, посижу тут еще немного.
Прозвучало как-то полувиновато, будто плохо продуманное оправдание, хотя не этот смысл он вкладывал в слова. Или этот? Почти страшась, что его увидят с пятнами на лице (как будто не видели еще, вот же новость), он напряженно разглядывал кривой хвостик у первой попавшейся буквы «а» и ждал, когда останется один и сможет спокойно вздохнуть.

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

+2

13

И теперь, когда все стало на круги своя и появилась какая-то странная легкость бытия, Комуи уже делает шаг в сторону двери, но замирает и вздыхает. Он бы хотел, правда, оставить сейчас все как есть - не быть занозой и не лезть: "ну что ты, не твое дело, оставь все на местах, зачем оно тебе?" Но не получается, не может и не сможет пройти мимо, проявить эгоистичную китайскую тактичность, когда каждый остается при своем. 
Это было бы удобно и рационально: вроде и узнал то, что хотел, а вроде и не сильно порушил рабочие взаимоотношения. Но... Чертово "но". Но ведь так не бывает - да, уже говорили, что люди только думают, что хотят все знать, но на самом деле - узнав, хотят как можно больше забыть; и, конечно, ты не являешься исключением. Сделать шаг, закрыть дверь - сделать шаг назад: регресс и знание станет мертвым, пустым фактом, который ничего не дал - а значит так нельзя. Знание ради знания бессмысленно, если нет никаких перспектив, и Комуи не остается ничего другого, кроме как вздохнуть и взглянуть на светлую кисточку, венчающую беретку Смотрителя.
Вот она, казавшаяся непробиваемой глухая стена, разделяющая молодых людей. Отделяющая погребенного под бумагами-воспоминаниями-ответственностью одного и другого, пришедшего извне, напоминающего о том, что есть иная жизнь и иные формы взаимодействия, кроме как "начальник-подчиненный".
Не знает, откуда взялась эта черта - эта человечность, которая прорастает из самой сути, заставляющая бросаться в омут и заставляющая делать все возможное, метаться как зверю в клетке, лишь бы иметь возможность сделать мир вокруг лучше, яснее. Как будто самый умный. Ли качает головой - так хочется взять и встряхнуть, почти чувствует, как сминается ткань сенешальской формы под ладонями, но нельзя - это слишком грубо, слишком хрупко и ему скорее покажут очередной лик "китайского демона" с последующим выставлением за дверь, нежели улыбнутся.
И есть лишь момент, чтобы сделать правильный выбор, сделать правильный шаг, пока зыбкие трещины в этой стене вновь не заиграют ледяными красками, вернув все на круги своя. Круги молчания, напускных улыбок и того, что все прочие зовут сублимацией.
- Твой рабочий день закончился уже как несколько часов, - замечает ученый, подходя к столу Смотрителя, - и не говори, что тебе эти бумаги не стоят поперек глотки, - он легко сбивает со светлой макушки беретку, улыбаясь задорно и легко. И можно было бы сказать, что Комуи и сам знает, что "Смотритель должен быть всегда начеку, всегда готов", но хочется верить, что сейчас этого не услышит, не в самой своей серьезной форме.
Не жалеет - не Бог, но сочувствует как только может сочувствовать и сопереживать один человек другому. И пусть в его незнании светло - не хочет этого света, не нужен он, если человек перед ним тонет в этом самом знании. Не нужно проходить через огонь и воду, чтобы дойти до этой простой мысли. 
- Побудь ты нормальным, Бак. И иди спать, а то завтра выслушаешь от Вонга столько оханий по поводу своего вида, сколько не слышал уже давно, - он вкладывает руки в карманы и кивает в сторону двери. Спокойный и уверенный, на первый взгляд, а все равно беспокойно - послушают ли его сейчас, позволят ли переступить эту границу, дрогнет ли стена?...

Отредактировано Komui Lee (Ср, 23 Ноя 2016 14:52)

+3

14

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Пока молодой азиат неосознанно вслушивался в шорохи вне его головы, пока к своему облегчению ожидал различить в ночной тишине звук прикрывающейся двери, он успел перескочить с «а» на «о», и вот уже несколько секунд бесполезно анализировал «одинаковость», «полноту» и «круглоту» всех «о», что попадались ему на косом галопе сквозь и через ровный парад строчек. Надо же было чем-то себя занять в затянувшемся (а длилось ли оно действительно долго, или он просто это придумал?) ожидании. Именно поэтому так никуда и не отлучившийся Ли своим жестом застал его врасплох.
Когда легкая и привычная беретка с глухим стуком приземлилась на каменный пол, руководитель Азиатского подразделения схватился рукой за голову. Он уже настолько привык к этой части его гардероба, что забыл, как это – без нее. И как будто вдруг холодком по затылку повеяло, и как будто слишком странно стало, будто он что-то потерял, и без этого мир обрушится сейчас же. Бак заморгал и наскоро потер утомленные глаза запястьем, украдкой устраняя признаки слабости, прежде чем снова поднять взор на подчиненного. Еще бы пятна со щек так же легко убирались, и было бы меньше в жизни проблем и поводов для переживаний. В его взгляде так и читалось: «А не ошалели ли вы случаем, сударь?», но вслух он этого не выдал, так как еще не был уверен, кто здесь и сейчас больше на вконец обалдевшего смахивает.
Поперек чего-либо бумаги для него не стояли никогда. Да, он порой уставал, но все же не настолько, чтобы прекратить вновь и вновь незаметно для себя теряться в текстовых потоках и графических разработках. Это давно уже не было в диковинку, – и многие уже не раз сталкивались с этим, – когда Чан совершенно забывал о наличии посетителя в кабинете и просто продолжал читать и работать, пока кто-нибудь его осторожно не окликал в робкой попытке обратить на себя внимание. Хотя до этого, всего лишь каких-то пару минут назад, он сам вызывал и, возможно, даже поприветствовал вскользь. И сразу благополучно стирал из памяти, слишком погруженный в собственные размышления, чтобы отмечать что-то другое менее поверхностно. Ему было несвойственно отлынивание от работы, и он неохотно перепоручал часть документов третьим лицам и предпочитал засиживаться самостоятельно. Да еще перепроверка работы азиатских сотрудников… Вероятно, во всем подразделении не нашлось бы ни одного бумажного клочка, не просканированного глазами шибучо.
Так он и таращился на темноволосого, опешив, нервно сминая забытый бумажный отчет. Удивленно и неловко. Не знал, чем отвечать на подобную то ли наглость, то ли шутку с уклоном к дозволению больше положенного. И отругать бы, по-хорошему, высказаться по поводу того, что Божественный Камень – это не игрушка, а очень важный клановый артефакт, и что со своим расписанием он как-нибудь сам разберется, не маленький, и что нормальный он! Но нужные слова хоть и находились, визжать их на повышенных тонах очень не хотелось, потому оставалось только хмуриться и обиженно сопеть. Как всегда, если кто-то начинает поучать, и вроде правильные вещи говорит, а возразить все равно чешется. А затем случайно почувствовать что-то в руке, вспомнить про бумагу, переполошиться и попытаться разгладить учиненное безобразие на поверхности стола обеими ладонями.
– У меня иммунитет, – коротко отпарировал блондин, слегка опустив напряженные плечи. И действительно, не суждено Вонгу за ним половину дня с зеркалом бегать и воздыхать о том, какой он блистательный начальник. Но это ничего, будет и на их улице праздник, не сегодня-завтра –  так послезавтра. Бак поежился в своем тронном кресле и подобрал черный берет со стола, бережно смахнул с него несуществующую пыль, попутно замечая недовольным, но вполне мирным тоном. – А вот кто из нас ненормальный – это еще большой вопрос.

Отредактировано Bak Chang (Ср, 23 Ноя 2016 23:48)

+2

15

Комуи улыбается и качает головой.
- Действительно.
Кто из них нормален? Тот, кто заперся в четырех стенах, безропотно и без права выбора принял руководство над целым Подразделением? Или он, кто предпочел бы найти точку опоры и сдвинуть мир, лишь бы уберечь сестру от Ордена? Существует ли эта самая нормальность: эта линейка, которой можно измерить поступки, мысли, действия, привести к общему знаменателю? Этот нормален, этот нет. 
Он молча смотрит, как Смотритель перекладывает свои бумаги и никак не получается отделаться от настойчивого  желания взять за ворот, встряхнуть и пусть горят все бумаги, рушатся города и бушуют бури - не должно быть так. Это все, что определенно знает Ли.
Они ненормальны оба. Или нормальны. Или нормален один из них. Всего восемь вариантов, восемь знаменателей, способных прозвучать ответом и каждый из них имеет право на существование при условии всего одной шкалы оценки. Что же ответить?
Комуи смотрит на бумаги: цифры в ровных колонках, ровные строки – скорей всего всевозможные отчеты и результаты. Коэффициент работоспособности, уровень ответственности Чана поражал его с тех самых пор, как он был принят в Азиатское Управление. Минус один ответ. К сожалению, его руководство было нормальным. Настолько нормальным, что даже сейчас пыталось уйти в работу и забыться в ней. Потому что, по всей видимости, иначе не могло быть, не умело.
И, до самого скрипа зубов, до дрожи в ладонях и белого каления некой нити, это считается нормальным. Вернуться к привычному, найти понятное и не делать ни единого шага к тому, что находится за гранью. Это нормально, говорит себе ученый и переводит взгляд на лампу под потолком. 
Потрясающий парадокс – вероятность оказаться (не)нормальными между ними равна, с математической точки зрения. А фактически: один абсолютно точно нормален настолько же, насколько ненормален и любопытен другой. И здесь знак вопроса даже излишен.
- Если тебе никогда не говорили, что большое количество бумаг порождает большое количество микропорезов, синдром сухого глаза, неофобию, туннельный синдром, заболевания сердечно-сосудистой системы, неимоверное количество усталости и раздражительности, - теперь я понимаю, почему ты такой нервный, читается во взгляде большими буквами, не говорит лишь ради поддержания хоть какой-то иллюзии субординации; он разве что пальцы не загибает, - то считаю своим долгом сообщить: ты слишком хорош, чтобы хоронить себя вот в этом, - он кивает на поверхность стола. – А этим людям нужен хороший руководитель, - говорит он уже совсем не тем легкомысленным тоном, но и на поучения это мало тянет – слишком много сочувствия. Факт и только факт – это место будет держаться исключительно на Чане, как на основополагающем принципе и основном рычаге, который будет двигать все вперед. Не совсем верная постановка положений, но его мнением ни сейчас, ни в дальнейшем не будут интересоваться.
Протянуть руку и взять поостывший порядком чай. Горький, наверное, до невозможности, но показать это значило бы огорчить Вонга, с таким вдохновением заварившего его. Впрочем, что там описывалось? Настолько же полезен, насколько горек? Ради такого можно и потерпеть. Несколько листков делают круг, друг за другом, почти наравне, прежде чем плавно спланировать на дно.
- Продуктивной тебе ночи, а я пойду, прогуляюсь. Сегодня должна быть чудная луна, - говорит он с улыбкой, выпрямляясь. Сейчас здесь больше делать нечего. И так паршиво от этого становится почему-то. Кажется, это будет долгая ночь.

Отредактировано Komui Lee (Вт, 29 Ноя 2016 23:44)

+3

16

[AVA]http://i82.fastpic.ru/big/2016/1108/30/37594dff57eb404748b43c8f30803430.jpg[/AVA]

Закончив возиться с холодной гладкой сферой, закрепленной на берете, и золотистой кисточкой, порой будто призывающей по-кошачьи с ней поиграться и позабыть обо всем, Чан так и замер с любимым головным убором в руках. Чего-то он сегодня не понимал. Не хотел или не мог – насколько сие может быть важным?
Обычное человеческое общение ему в принципе особо легко не давалось. Вероятно потому, что поначалу он совсем к этому не стремился, а потом и вовсе слишком много времени проводил с системой, «которая даже не человек и иногда своевольничает и из стены не выходит, создавая иллюзию говорящего здания», но оттого не ставшей менее важной, интересной и необъяснимой. Потом наступила стадия признания и изрядно переигранного, периодически совсем больше нешуточного самовосхваления. Сработал ли тут принцип «сам себя не похвалишь – никто не похвалит» или нужно было откуда-то литрами храбрость черпать… или незамысловато прикрываться от всего и всех, чтобы никто не посмел еще раз уколоть и сказать, что тот-самый-Чан-недомерок ни в жисть не справится с наследием гениального клана, ему на собственную голову силенок не хватает? Разве ж теперь припомнить; дни и годы пролетают быстро и незаметно, не успеваешь считать. А если оглянуться назад и попытаться вспомнить, каким ты был вчера или год назад – белая пелена. Немыслимые расстояния и настолько очевидные изменения, и сам с трудом веришь, до сих пор ли ты – один и тот же человек?
Есть при Ордене одно восхитительное средство, корректирующее память. Жестокое и не до конца проработанное за ненадобностью, ибо главную функцию выполняет – и ладно, а то, что человеку потом оставшийся остаток жизни страдать, никого не волнует. Используется крайне редко на молодых сотрудниках, которых по каким-либо причинам надо выпроводить во внешний мир, где тема Черного Ордена и Священной войны с Графом – табу. Вдруг каждому здесь давным-давно впрыснули нечто важнее религии, во имя великих целей…
На каком-то определенном синдроме Бак перестал слушать и всерьез воспринимать перечень недугов, которые когда-нибудь предположительно сведут его в могилу под вычурным крестом. Теперь его не покидало ощущение, будто он сидит на больничной койке и выслушивает «очень настоятельные и грубые рекомендации» от безразмерной медсестры с отвратительными черными усиками над верхней губой. Усатых неделикатных женщин, больших и крепко сложенных женщин, худо-бедно разбирающихся в медицинской науке, наверное, побаиваются все, и он  не был исключением. Вот только у его гостя тон был напрочь другой, и когда их разделит дверь, стена, пространства комнат или и того больше – часть сказанного так легко не забудется.
Медленно и безмолвно шибучо опустил берет обратно на бумаги и вновь подпер руками голову. Он сосредоточенно слушал подчиненного и уже больше не пытался отвечать. Теперь то была не капризная детская обида, а смесь любопытства и принятия того, что могло (должно?) быть озвучено. Почему бы и нет? Никому в Подразделении не должно казаться, словно его мнением никто не интересуется. И если Комуи считает здесь и сейчас важным – значит, так оно и есть. И даже открытая похвала, которую Чан не слишком часто слышал от других, не заставила его вскочить и разбрасываться звездами на каждом перекрестке.
Просто всего этого еще далеко не достаточно.
– Я все же подкину тебе пару чертежей,«чтоб не скучно было», устало качает он головой и как можно нейтральнее вздыхает в спину уходящему. И как только Ли исчезает, нервно взъерошивает блондинистую шевелюру ладонью и запрокидывает голову назад. Поздно уже, от нервов и переживаний в ушах шумит, или, может, жидкости в организме не хватает? И сон как рукой сняло, только в голове черная дыра, пустота и ни единой мысли. Чтобы успокоиться и снова собраться – нужно за что-то ухватиться. А ничего, кроме работы, у него ни в кабинете, ни в Азии, ни во всем мире нет. Может, и прав Ли, только знать об этом ему вовсе не обязательно.

+2


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Завершённые истории » [Канон] Не было и нет тех времен


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC