Mercy

ангел-наблюдатель и #тыжпрограммист

Tyki Mikk

пиар-менеджер, массовик-затейник.

Marian Cross

лучшй из лучших, падайте ниц — анкетолог

Froi Tiedoll

глава песочницы с лопаткой в форме упоротости

headImage

Приветствуем тебя на форуме DGM: History Repeats Itself, друг!

Ты хочешь знать, живы ли мы? Относительно. Здесь остались еще старожилы, которые неспешно играют между собой, выдумывают что-то новое и резвятся. Но былой активности на просторах форума уже не сыскать.

Нажми на кнопку РПГ-топа, чтобы подыскать себе полноценно живой форум, который будет готов принять тебя. Уверяю тебя, такие имеются.

Если же окажется, что ты не смог найти себе места на других форумах, приходи ко мне, поговорим, быть может, придумаем, что делать.

Фрой Тидолл, пока еще живой глава. ICQ: 668465737

Мы живем благодаря им:


History Repeats Itself

Klaud Nine

мамка-постохранительница

Shinshill

анкетолог-квестодел; мастер интрижек

Emilia Soto

хороший тамада и конкурсы интересные

Nea D. Campbell

главный по дизайну

D.Gray-Man: History Repeats Itself

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Истории без продолжения » [Канон] Alone in the dark


[Канон] Alone in the dark

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место: Азиатское подразделение Чёрного Ордена

Участники: Эмилия Сото, Аллен Уокер

Описание: Бессонница никогда не была ни лёгким, ни приятным бременем, независимо от её причин. Мир вокруг засыпает, а те, кто не смог от него ускользнуть, вынуждены остаться наедине со своими демонами, обречённые видеть лишь тьму, снедаемые смутной тревогой и грузом собственных неудач. Можно сколько угодно ворочаться в постели, или... вместе дождаться того глухого часа перед рассветом, когда встающее за толщей скал солнце прогонит призраки прочь, дав возможность отдохнуть хотя бы пару часов.

+1

2

The world's a funeral, a room of ghosts
No hint of movement, no sign of pulse
Only an echo, just skin and bone
They kick the chair but we, we help tie the rope

Те самые дни, когда всё валится из рук. Те самые ночи, в которые ты не можешь найти покоя и боишься окунуться в сон. Те самые недели, когда ты не можешь найти себе места. Те самые долгие годы, когда в твоей жизни больше, в общем-то, жизни и не осталось. Эмилия не знала, куда деться. Потому что где-то в глубине души она прекрасно знала, что главная война сейчас была в её собственной голове. А ещё она понимала, что и эту войну она проигрывает. Мир больше не был полем боя - он напоминал его последствия. Словно бы измалёванный копотью огня, искорёженный атаками Акума, отражающий эхом чей-то приглушённый крик, он был лишь руинами, остатками былого. Эмилия не готова была сделать и шаг, боясь, что снова увидит перед собой всех людей, которых она не смогла спасти. Боялась выпрямиться в полный рост, опасаясь, что тотчас же упадёт на холодную и твёрдую землю. Боялась всматриваться в лица, опасаясь увидеть в них призраки прошлого. Прошлое. Она больше уже не была уверена, что сможет с ним жить. Нет, война не вела себя так, будто бы она была в самом разгаре. Она делала вид, что уже растоптала всё, что только было, и оставила запуганных людей отстраивать обратно всё то, что они разрушили.

И Сото больше не чувствовала своего места в этом изуродованном мире. Не помнила даже последнего дня, когда ей казалось, что всё было просто. Давайте, посмотрите на то, какой она стала. Ни великим героем, ни нежной рукой необходимой помощи, ни даже мудрым человеком. Что за нелепая, странная издёвка судьбы. В детстве она была Экзорцистом, что решил сложить оружие несмотря даже на то, что кроме неё его некому было больше перехватить. И в тот момент, когда она возжелала силы - её отобрали у неё, вырвав прямо из тела. Она была жертвой войны. Живой, но жертвой, совершенно бесполезной. И только сейчас, только оправившись от этого, судьба прислала им мальчика, который проводил каждую свободную минуту в попытке вернуть то, что ей сказали вернуть было невозможно. Несмотря на уверенную руку поддержки, которую протягивала ей Ширли, Эмилия изо дня в день чувствовала себя всё более одинокой. И каждый встреченный ею человек, хотел он того или нет, словно бы отправлял её обратно на поле боя. Забывая о том, что она никогда его и не покидала.

Рассчёты не сходились. Кто-то считал, что можно было сменить состав ела голема, чтобы он был более узок и освободил бы движения его крыльев. И этот человек, видимо, не умел считать. Поправки изрисовывали каждый лист будто бы открытыми ранами, носящими на себе отметины поломанного в отчаянии грифеля. Исследования нового материала, над которым вся их лаборатория работала не один месяц, сейчас определённо шли коту под хвост. Эмилия надеялась, что может всё исправить. Всматривалась в лежавший перед ней график до рези в глазах, обернувшейся навернувшимися на веки слезами. Правда была в том, что она не спала с тех самых пор, как Фоу принесла в Подразделение этого мальчика. Эмилия сидела за этим самым столом, словно бы приковав себя к нему навеки, и больше не вынимала носа из бумаг. Потому что только наклонив голову она могла не видеть осуждающих взглядов. Только погрузившись в что-то другое она могла избавиться от поразительной, всепоглощающей ненависти к себе, граничащей с отвращением. Она никогда не была хорошим Экзорцистом. Судя по всему, не была и хорошим учёным. Не была хорошим другом, понимающим человеком. Была ли она хоть кем-нибудь? Могла ли она хоть кого-нибудь спасти? Глупости, она не могла спасти даже этот график!

- Пропади оно всё пропадом! - Зарычала Эмилия, с яростью впиваясь пальцами в послушно шебуршащую бумагу, и единым движением скидывая со стола всё, что на нем только было. Бумага послушно ложилась на пол небрежными комками, под тихий стук падающих карандашей, что подписали их старому проекту смертный приговор. Очередное исследование, которое у них не получилось. Очередные люди, которых они не смогли спасти. Борясь с тошнотой усталости, она уронила потяжелевшую голову на собственные же распластанные руки, разрисованные шрамами. О, все те мечты, за которыми она бежала. Жизни, которые проходили мимо. Она не могла их создать. И все поломанные кости окружающих людей, вкладывающих в её дрожащие ладони своё доверие, неустанно, были на её совести. - Пропади оно всё пропадом... - Прошептала она ещё раз, теперь уже едва слышно, смотря покрасневшими от усталости глазами куда-то в неопределённую точку на стене. Оставалось ли хоть что-то, что она могла сделать? Или судьба, куда бы она ни ступила, снова нашла бы способ над ней насмеяться?

[ava]http://i.imgur.com/RYP4pE2.png[/ava]

+2

3

Тишина давила всей тяжестью горы, в которой вырубили штаб Азиатского Подразделения. Не давала дышать, сдавливала рёбра и сжимала горло. Аллен делал глубокий вдох: во весь объём, на который были способны его лёгкие, – только для того, чтобы доказать себе, что это игры разума. Что нет никакого камня на груди, он не задохнётся.
Правда была в том, что камень был такой, что вот-вот расплющит. Днём легко было игнорировать и его, и вообще всё на свете. Только отвлекись – Фоу снимет твою бестолковую голову с плеч, а в остальное время рядом всегда кто-то был. Вонг с его чрезмерной заботой, или троица из Научного отдела, или Смотритель Чан. Это было так непривычно и одновременно знакомо, будто он второй раз подряд присоединился к Чёрному Ордену: незнакомые дружелюбные люди, которым не всё равно.
Ночью же... лёжа в этой плотной глухой тьме, Аллен даже не знал, где находится: всё ещё здесь или уже по ту сторону? Было ли хоть что-то ещё на самом деле, или его тело кремировали там, на Земле, а это лишь место, где его дух обречён блуждать, пока не смирится с произошедшим?..
Тьма скалилась ужасом и отчаянием, вытаскивала на поверхность воспоминание о бессилии и разрывающей боли в груди. Аллен сел, нащупал переключатель, зажмурился от света, слишком яркого после непроглядной черноты. Маленькая лампа на столике возле кровати давала лишь очертания обстановки, этого было достаточно. Есть, за что зацепиться взглядом, не мерещится шорох сотни чёрных крыльев.
Экзорцист взъерошил волосы, вскочил с кровати босиком прямо на холодный пол. Сделал несколько кругов по комнате и решил, что хватит. Если он не может спать, ещё не обязательно сидеть здесь, как в клетке. Может, прогулка по подгорному замку хоть немного успокоит нервы, хотя с его талантами гораздо вероятнее заблудиться здесь к чёрту. Парень оделся и вышел так стремительно, будто на пятки наступали все кредиторы учителя разом.
Он постарался выкинуть из головы всё и не выбирать дорогу, и оказался перед залом Хранителя раньше, чем сообразил, куда его несёт. Потянулся к внушительной латунной ручке, но вместо неё коснулся прохладного гладкого дерева, стукнулся о створку лбом, скрипнув зубами. “Что я здесь делаю?” По ту сторону вился меж колоннами лёгкий мерцающий туман – мельчайшие пылинки Чистой Силы, раздробленной тем Ноем. Оружие, которое не дало своему хозяину умереть и всё так же отзывалось на мысленный зов, но всё равно рассыпáлось. И эти многочасовые спарринги с Фоу, вся эта гипотеза, которой они сейчас следовали, всё казалось таким... ненадёжным. Аллен даже не мог вспомнить, как это – активировать эту уродливую руку, а для успеха нужно было что-то сверх того. Парень развернулся на пятках и пошёл прочь.
Ко всему прочему, прогулка не спешила оказывать умиротворяющего действия. Каждая минута, в которую он не пытался синхронизироваться с Чистой Силой, была прожита зря, и эта мысль беспокойством вгрызалась между лопаток. Где-то далеко его друзьям нужна была помощь, а он застрял здесь! И вместо того, чтобы делать хоть что-нибудь полезное, просто шатается по тёмным пустым коридорам. От самого себя тошнило.
От невесёлых мыслей отвлёк крик, стремительными прыжками эха метнувшийся из одного конца коридора в другой. Аллен остановился и огляделся, пытаясь сориентироваться, но этот вырубленный в скале тоннель выглядел близнецом многих других. Ни окон тебе для ориентира, ничего. В этот час здесь мерцала в половину мощности лишь каждая третья лампа, пятна тусклого света перемежались длинными промежутками густого мрака. И, разумеется, ни души. “Кто же тогда... кричал? – Аллен поёжился, вспомнив байку про призраков бедняг, что заблудились и умерли от голода. – Наверное, кто-то здесь ещё, эм, работает?” Быстро оглянувшись через плечо – ничего! – он пошёл вперёд, с надеждой высматривая хоть какие-то признаки присутствия здесь неспящих, например, учёных. В Европейском Подразделении ребята из Научного отдела часто работали до глубокой ночи, а то и до утра, должно быть, и здесь это практикуется?..
Почти в самом конце тоннеля, где коридор делал крутой поворот, экзорцист разглядел длинный косой луч света, падающий из приоткрытой двери. Аллен облегчённо выдохнул – никаких призраков на этот раз! Он подошёл поближе и заглянул внутрь. В залитой голубоватым светом лаборатории за большим столом сидела девушка. Её белый халат выглядел помятым, а сама она – растрёпанной и очень расстроенной. Заваленный бумагами пол, в беспорядке валяющиеся рядом карандаши – похоже, работа не ладилась.
Пропади оно всё пропадом, — прошептала она едва слышно.
Экзорцист нахмурился и вошёл, осторожно ступая между рассыпанных листов, положил ладонь на плечо учёной, ещё не зная, в общем-то, что ей сказать, но оставить её в таком состоянии просто не мог.
Хэй, ты как?

+2

4

Я опять останусь здесь,
Одной встречать рассвет,
И снова ждать тепла,
Знать, что я усну одна,
И что нас больше нет,
Так трудно верить, верить до конца.

Ничего не менялось. Удивительное было свойство этого мира - стараться что-то изменить приходилось через боль, через рьяные попытки переступить через самого себя, ночи без сна и дни без отдыха. Но если попытаться сдаться, лучше тоже не становилось... ни на мгновение. Ни на злосчастную секунду, каждая из которых скалила свои зубы в усмешке гиены, приближающийся к пламени. Возможно, сейчас Эмилии не приходилось напрягать шею, чтобы держать на ней потяжелевшую голову, однако, от этого расчёты сами собой не сходились. От этого день их победы не был приближен и на час. От этого их провал не был заменен новым успехом. Сколько бы она ни провалялась на собственном столе, сколько бы ни спала - она знала, что, стоит только открыть глаза, ничего не изменится. Мир менялся к лучшему лишь тогда, когда они продолжали бороться, только и всего. А значит, лучше не станет, в общем-то, никогда. "Ни-ког-да."

- Хэй, ты как? - Сото вскочила с места раньше, чем она даже успела понять, что происходит. Тело, сорванное словно бы спущенная пружина, вздрогнуло единой волной, как струны фортепиано дрожат от резкого нажатия клавиш. Прикосновение будто бы обожгло её плечо, а мягкий, незнакомый голос, сейчас звучал громче раскатов грома. Кровь, отстукивающая сердцебиение подобно поломавшемуся метроному, с громким шумом нахлынула к ушам, сливаясь с болью, с которой она неуклюже ударилась ногами о край стола, пока пыталась отскочить подальше. Эмилия оказалась на ногах раньше, чем могла себе даже представить, и, наступив пяткой в только что сброшенные на пол бумаги, совершила самый неуклюжий пируэт, на которой только была способна, и рухнула на пол примерно с тем же грохотом, с которым совсем недавно рухнули её надежды. Человек, вероятно, был действительно новый - ведь все, что имели с её отделом хоть какую-то связь, знали, что именно так Эмилия реагирует на неожиданные появления, голоса, да прикосновения.

- Ох, простите, - она попыталась хоть на секунду собраться с собственными мыслями, разбегающимися по лугам её сознания как разбегаются овцы, спуганные волком. Всё так же неуклюже сидя на полу, Сото подобрала под себя ноги, не до конца уверенная в том, что встать сейчас даже сможет, не то, что захочет. - Я совершенно не... - Она осеклась не на полуслове, но на полузвуке, наконец, подняв голову на говорившего. На неё смотрел не юноша - мальчик лет пятнадцати. Красный шрам рассекал его лицо подобно молнии, рассекающей ночное небо - бесшумно, но ярко, до рези в глазах. Бинты, словно бы стыдливо прикрывающие обрубок руки. Сомнений не было никаких. Никаких. Человек, от которого она бежала все эти дни. Человек, который был воплощением её прошлого, её страхов, всех возложенных на неё же ожиданий, сейчас смотрел прямо на неё. Смотрел и улыбался, словно бы со старой семейной фотографии. Эмилия и не заметила, что так и смотрит на него с приоткрытым ртом, словно бы разучившись говорить.

- О нет, нет. Всё хорошо. очень хорошо, просто отлично. Отличнее не бывает. - Спохватилась она, энергично кивая головой, и надеясь, что тяжесть усталости, сковывающая тело подобно ржавой меди, сейчас спадёт. Но она не спадала - перекрывалась волной волнения, нахлынувшей будто цунами, но не исчезала. И Эмилия отталкивалась пятками от пола, стараясь как можно незаметнее отползти как можно дальше, не вызывая при этом совершенно никаких подозрений. Однако, Сото шаркала взглядом по полу, чувствуя, что она не может поднять на Аллена даже взгляда. Человек, опустивший руки, не мог смотреть в лицо тому, кто продолжает бороться. В глаза того, с кем она могла бы стоять лицом к лицу, но словно бы сама решила этого не делать, она не могла найти сил заглянуть. "Ты всегда мечтала быть в Научном Отделе. Сбылась мечта идиотки, правда ведь? Счастлива ты?" Счастье. Как же трудно верить в то, что ещё хоть кто-то знает, что это такое. - Я... просто уснула, да. Поздно уже, конечно. Вот и... получилось так. Всё хорошо. Не просто хорошо, отлично. Лучше не бывает. - Словно старая, заевшая шарманка, играющая одну и ту же мелодию.

[ava]http://i.imgur.com/RYP4pE2.png[/ava]

Отредактировано Emilia Soto (Пт, 5 Май 2017 22:10)

+2

5

За свою недолгую, в общем-то, жизнь Аллен повидал немало акробатов. Одни были хороши и, казалось, отрицали фундаментальные законы природы. Другие оказывались способны лишь на самые простые трюки, и те давались им без грации. Но никогда прежде ему не доводилось видеть, чтобы человек из положения лёжа на столе телепортировался на два метра вбок. Только грохнул тяжеленный стол, стул опрокинулся на пол, а девушка испарилась из-под его руки, материализовалась в стороне, и шлёпнулась на копчик, поскользнувшись на разбросанных листах. От такой бурной реакции юноша онемел и растерялся, не представляя, что делать прямо сейчас, и почти бессознательно шагнул к незнакомке, протягивая руку и в срочном порядке стараясь найти слова, чтобы сгладить свою оплошность. Девушка попыталась подняться, но ей не удалось: листы бумаги не давали достаточной опоры ногам, и на секунду она напомнила барахтающегося на спине жука. Должно быть, она давно вот так ночевала за рабочим местом, и сильная усталость сказалась на координации движений.
Учёная попыталась извиниться (Господи, за что?!), но осеклась на полуслове, подняв взгляд на экзорциста. И без того бледные щёки совсем потеряли цвет, а в округлившихся до размеров плошек глазах отразился почти ужас. У Аллена от такого взгляда неприятно засвербило между лопаток, и захотелось обернуться, чтобы проверить, не стоит ли за плечом нечто ужасное. Девушка почти сразу уткнулась взглядом в пол и попыталась отползти подальше, только усиливая впечатление, но отвлекаться на потусторонее было не к месту. Сгорая от неловкости и желая провалиться под землю от сбивчивых заверений, что всё прекрасно, юноша шагнул к учёной, протягивая руку. Он хотел помочь ей подняться и успокоить, и вообще хоть как-то исправить то, что наделал.
Ох, прости, пожалуйста, я не… не ожидал… мне так жаль, что я тебя напугал. Ты не ушиблась? Чем я могу помочь? — Аллен рассыпался в извинениях, не замечая, что всё время подходит поближе, а учёная сторонится его руки, будто огня. — Я просто услышал… и подумал, может, нужна помощь, и… Я могу что-то сделать для тебя?

+2

6

I never thought I would ever escape
At times, I wanted to die
Feared that it all was just a little too late
For then, I wouldn't survive

Каковы были шансы того, что это произойдёт? Шансы того, что Аллен, который, казалось бы, не мог провести и одной свободной минуты не думая о том, как ему вернуть былую силу, наткнётся долгой ночью на кабинет той единственной девушки, которая пыталась встречи избежать? Для которой одного лишь взгляда на него было достаточно для того, чтобы выпустить на себя же пираний, что будут вгрызаться в сердце и разрывать его на куски. Почему из всего бесчисленного переплетения коридоров подземного Подразделения он умудрился выбрать именно её маленький, ничем не примечательный кабинет? Тошнота подступала уверенно и быстро, подобно руке, пробирающейся прямо под кожей так же легко, как она могла бы пробираться под одеждой. Вот, она уже скрутила что-то в животе, тянулась к горлу, игриво сужая трахею. И через какую-то минуту глаза отозвались привычной болью усталости, пульсируя в такт новым набитым синякам. Но кого волновали синяки и усталость? Рукою с самой болезненной хваткой были отнюдь не они.

- Прости меня, - ситуация медленно, но верно, становилась настолько неловкой, что у Эмилии заканчивались ещё хоть какие-нибудь другие слова, которые она могла произнести. Сейчас, в этом кабинете, извинений и сожалений было столько, что ими, казалось бы, можно было уже устилать пол словно ковром. Или, как было принято у Научного Отдела, старой документацией, которая вроде как никому и не нужна, но не уничтожалась на тот редкий случай, если она кому-то понадобится. Сама Эмилия уже и не понимала, за что именно она извинялась. Да и не нужна была ей, на самом деле, какая-то на это причина. Чувство вины прорастило в её душе корни настолько глубокие, что, в общем-то, скоро кроме желания извиниться хоть кому-нибудь хоть за что-нибудь ничего и не останется. - Я всегда подпрыгиваю от неожиданности, и... не хотела тебя напугать.

Один неуверенный шаг. Мальчик подходил к ней искренне и просто, лёгкий, подобно ветру. Совершенно не думающий о том, что будет дальше. Словно бы нарочно бросаясь в самые грязные лужи с вызовом, чтобы доказать всем окружающим, что он может выйти из них чистым. Совершенным и нетронутым. Какая светлая - целая - ладонь появилась прямо перед её глазами. Такая мягкая, такая человечная. Словно бы клетки её и не представляли, как сильно их меняет Чистая Сила. Словно бы он и не понимал, что и сам был оружием. "Почему же ты должен быть... таким?" Эмилия молчала, мягко отталкиваясь пяткой от пола, ускользая чуть подальше от протянутой руки. Как же так бывает, что когда действительно есть, что сказать - слов и не находится? Почему когда на душе ураган, сносящий все крыши уверений и старых убеждений, воспроизвести его описание труднее всего? Почему помощи сложно просить лишь тогда, когда он действительно нужна? Смотря на протянутую, мягкую ладонь, она не могла отделаться от чувства, то не имеет права к ней прикасаться. Словно бы вымазанная сажей с головы до ног, она не верила в то, что хоть что-то в ней могло не оставить чёрного следа. И что-то в душе тарабанило меж ударами сердца, что Аллену было совершенно плевать на эту сажу. Но ей, Эмилии, ей не было всё равно.

- Ты... ты очень мил, - мил, заботлив, приветлив - давайте, раскатывайте самые длинные свитки, этот список можно было бы продолжать долго. Она слышала об этом мальчике слишком много - о нём говорили все, начиная влюблённой с первого взгляда стажёрки, до совершенно потерявшего голову от нового поведения Чистой Силы Бака. Как же, она спасла мальчика! Сама! Она натолкнула великие умы на мысль, что пока жив человек, жив в нём и Экзорцист. Но... не у всех. Как выяснилось, совсем не навсегда. "Где, скажите вы мне, моя Чистая Сила?" Говорили о нём, о выжившем мальчике, но смотрели всегда на неё. С каждым прибытием в столовую, с каждым подходом за новой чашкой кофе. Куда бы она ни направилась, Эмилия всегда ловила на себе взгляд хоть кого-то, кто знает. И этот взгляд, тяжелый, как удар кулаком, всегда говорил "почему ты не с ним?" "Почему ты прячешься?" А она, Сото, не знала, что ей на это ответить. Не знала, что ей об этом думать. И она сделала единственное, что могла - она бежала, бежала без оглядки, пока не оказалась одна в темноте. Темнота была единственным, что не смотрела на неё с осуждением. Темнота, и, пожалуй, теперь и Аллен. но это лишь потому, что Аллен... не знал. "И ты не сможешь смотреть на меня так, если узнаешь о том, как сильно я всех подвела".

- Нет, что ты, это моя работа помогать тебе, - она мягко улыбнулась, не замечая, как вымучена её улыбка и как тяжёл взгляд над глубокими синяками. Спина уже уткнулась в стол за спиной, и ладонь цеплялась в его углы, словно бы пытаясь подвинуть. И вот, она снова пыталась бежать, вот только бежать было больше уже и некуда. И забитое сердце билось уже где-то под горлом, словно бы о сих пор силясь разжать сдавливающую гортань руку. - Я знаю, что большинство сотрудников не скрывает того, что хотели бы вышвырнуть тебя на улицу, чтобы спасти свои собственные иллюзии безопасности, но я хочу, чтобы ты знал, что я на твоей стороне. - "Эмилия, что ты несёшь?" Она не знала, что чувствует. Уже и не понимала, что именно она говорит, и что хочет сказать. Единственное, что было понятно - это край ножки стола вжимающийся в её мышцы. Стола, который больше не двигался. И глаза, которые так и не поднялись на собеседника. - Так что скажи, могу ли я помочь чем-нибудь тебе. Ты ведь что-то искал? - Не мог же он и правда забрести сюда просто так?

[ava]http://i.imgur.com/RYP4pE2.png[/ava]

Отредактировано Emilia Soto (Вт, 6 Июн 2017 14:18)

+1

7

Первый шок сходил; скатывался адреналин, как вода: лёгким покалыванием от макушки к кончикам пальцев, по спине в ноги, уходил в землю, как молния по громоотводу. Свет в лаборатории тускнел, теряли остроту грани обстановки и шум крови в ушах больше не отстукивал тревожный ритм. Скатанная в маленькую сферу реальность развернулась, давая всей кожей ощутить пространство вокруг, осознать окружение. Аллен понял, что стоит уже в нескольких шагах от того места, где застал учёную, но нахмуриться его заставило не это.
Что? О чём ты?..
Никогда ещё ему не приходилось слышать настолько странный ответ. “На улицу?.. Иллюзии? Что такое она говорит?” Ничего подобного он никогда не видел: ни в свою сторону, ни в чью-либо ещё. Откуда тогда подобная мысль? Это тревожило, но не сейчас. Только отвлекись – и не сможешь уже вернуться к тому, что настойчиво лезло на первый план.
Аллен опустил руку, всматриваясь в лицо вжавшейся в ножку стола незнакомки. Вернее в макушку, потому что она уткнулась взглядом в пол и разговаривала с разбросанными по нему расчётами. В дрожании голоса он слышал улыбку: вымученную, натянутую, из последних сил выдавленную. Он мог бы понять её, если бы не рассмотрел зажатые плечи, низко опущенную голову, прижатые к бокам руки. Она, наверное, с удовольствием забилась бы под стол, в самый тёмный угол, если бы сообразила подвинуться чуть вбок, и там сжалась в комок, только бы стать как можно меньше.
Ему приходилось видеть такое, но не в Ордене – на улице. В той жизни, где подкидыш и клоун бродяжничали от городка к городку, пытаясь заработать уличными представлениями, нередко ночуя рядом с попрошайками и нищими под прохудившейся крышей в стенах без тепла. Но здесь… почему?
Аллен присел на корточки, ладонь положил на колено, не пытаясь дотянуться до учёной, стараясь заглянуть в низко опущенное лицо. Разобрать что-то за взлохмаченной чёлкой и спутанными прядками волос, соскользнувшими с плеч. Силясь найти хоть одну причину, понять. Догадаться бы без вопросов, найти сразу нужные слова, но увы. Он слеп в этой тьме и может лишь пытаться нащупать путь.
Ты боишься? — он спросил очень тихо, стараясь, чтобы это звучало как можно мягче, лишь бы не напугать ещё сильнее, не сумев скрыть нотку удивления в голосе. — Чего?

+2

8

Он словно бы и не слышал и слова из того, что она сказала. Словно бы даже и не хотел отвечать на заданный вопрос. Отсекая от себя и этого разговора всё ненужное, как шелуху. Пронзая туман её мыслей подобно свету маяка, ведущего судна обратно в порт. Но в их жизнях не было берегов - их жизни всегда были штормом. Их скрипящую от вздыбливающихся волн и беспощадных ветров корму бросало из стороны в сторону, пока они отчаянно цеплялись за жизнь, стараясь не перевернуться. И продолжали неустанно верить в то, что однажды эти штормы приведут их домой. Верить в то, что появятся и перед ними ангелы. Нет, не такие, о которых писалось в Библии, с крыльями и нимбами. А те, что смогут отвести их туда, где им было место. Что смогут отвести их, наконец, в настоящий дом. Но пока что куда бы они ни попадали, где бы ни оказывались - ведомы они были только штормами. И вроде бы рядом даже кто-то был. Кто-то тонул в том же самом море. Но это не меняло того, что шли они всё равно одни.

- Ты боишься? - Да, она боялась. Разве это не было заметно? Но какое это имело значение? Страх никогда ей не мешал. Эмилия шла, Эмилия падала. Училась, терпела неудачи, вставала. Сражалась. И затем помогала. "Это моя работа тебе помогать." Она уже говорила это ему раньше, а он словно бы и не хотел слышать. Она бы встала, встала и сама. Сколько лет прожито с этим грузом, сколько смертей, сколько потерь, сколько раз она с вызовом смотрела в глаза своей погибели, пока жизнь выбивала из неё душу, пытаясь припорошить рваные края обжигающе-холодным снегом. Она знала, как отталкиваться от дна, протаскивая свою душу через толщу воды. Ненавидела, но слушала что-то внутри себя, и шла вперёд. Как могла. Странно спотыкаясь, неуклюже протаскивая за собой груз прожитых лет, привязанный к грудине словно бы крюком. Танцевала на путях, вымощенных кинжалами. Смеялась громко и искренне. Распускалась как цветок, шелестя миллиметровой бумагой своих новых чертежей. И, конечно же, она удивляла. Поражала сознание и окружающих и своё собственное. Она умела, просто не всегда знала, когда. Наверное, пора было вставать?

Сото подняла голову медленно и размеренно, смотря в глаза Аллена так, как всматриваются учёные в свои формулы, пытаясь найти в них ошибку. Как они смотрят на новый механизм, доставленный им из Главного Управления, пытаясь его разгадать. Понять. Но, на самом деле, им ничего не нужно было, чтобы друг-друга понять. Вот он, присел, улыбается. И что спросить у него? Как он чувствует себя после потери силы? Так она знала. Почему продолжает сражаться несмотря на то, что чуть не погиб? Она и это знала. Верит ли он в свой успех? Конечно верит, что ему оставалось? Эмилия знала, какого это - не представлять даже иной жизни. Не думать о том, что есть хоть что-то, где не нужно было ежесекундно сражаться с Акума или готовиться к этой встрече. Возможно, он не мог её понять. Но она чувствовала его страхи, словно бы могла разделить все чувства на двоих. Будто бы от того, что сейчас их таких двое, они могли бы вместе взять и исцелиться. Словно бы сейчас, стоило ей только подняться, она могла бы увидеть новый путь, который приведёт их обоих к победе. И словно бы, улыбнись она, их души могли засиять подобно бриллиантам. Красивая сказка. Но кто ещё в это месте верил в сказки?

- Чувства вины, - честно призналась она, отвечая на вопрос, на который, пожалуй, никому не хотелось отвечать честно. Не только вины - чувства собственной никчёмности, мелкости, глупости. - Я во многом виновата, Аллен, и далеко не за всё заслуживаю прощения. И именно поэтому меня и не прощают. - Наверное, в какой-то момент она и заметила, что назвала его по имени. Однако, даже если и заметила, не нашла больше сил, которые она могла бы вложить и в это самобичевание. Наверное, это было не честно - она знала его имя, а он не знал её. Она знала его историю, понимала его боль - а он не знал о ней ничего. Но это, как ни странно, было правильно. Так и было нужно. Потому что он не должен был узнать, что "не прощают" относилось к её Чистой Силе. Сейчас, пока он верит в собственный успех, он не должен был знать, что говорит с человеком, который не смог. Который несколько лет уже как даже и не хочет. Конечно, она боялась - Эмилия была невероятной трусихой. Вздрагивала волной от каждого шороха, и проводила по себе звуки жизни подобно оголённой, натянутой струне. И именно за это Чистая Сила, вероятно, и отказалась от неё. Эмилия понимала Аллена во всём, кроме этого. И это то единственное, в чём она не могла удержать себя от вопроса.

- Каково это - быть спасённым Чистой Силой? - Единственное, чего с ней не было. Единственное, чем разнились их истории. Почему? "Почему она не спасла меня? Почему меня никто никогда не спасал?" Горечь несправедливости, жгучая и терпкая, сворачивалась на языке, подобно запекающейся крови. - Чувствовать, что она хочет, чтобы ты вернулся на поле боя? - Бывают вещи, которые приковывают своими цепями к земле. Вещи такие, как сомнение, страх, ненависть к себе. Подобных цепей на душе Эмилии было столько, что она не просто не могла подняться с земли - она едва могла пошевелить и мускулом. Но Чистая Сила была не такой. Она тоже сковывала цепями, не давая бежать. Но приковывала прямо к небу. И, будучи связанными ею, казалось, что из спины, раздирая кожу, действительно вырастали крылья. И они словно бы могли лететь всюду, куда пожелают. И она помнила это чувство. Помнила, пожалуй, слишком хорошо. - Знать, что она ещё верит в тебя?

[ava]http://i.imgur.com/RYP4pE2.png[/ava]

Отредактировано Emilia Soto (Пн, 26 Июн 2017 10:31)

+1


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Истории без продолжения » [Канон] Alone in the dark


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC