Mercy

ангел-наблюдатель и #тыжпрограммист

Tyki Mikk

пиар-менеджер, массовик-затейник.

Marian Cross

лучшй из лучших, падайте ниц — анкетолог

Froi Tiedoll

глава песочницы с лопаткой в форме упоротости

headImage

Лучший пост: Allen Walker

(Дети декабря)

В цирке старого Гизмо идеальным было всё: афиши, купол, манеж, животные, артисты. Трюки и фокусы – что-то невозможное, настоящее волшебство. Представление – яркое, фееричное шоу, распаляющее в зрителе веселье и смех, увлекающее от начала и до самого конца. Их ждали с нетерпением, билеты расходились в считанные минуты, и даже самое короткое уличное выступление пользовалось сумасшедшим успехом.

читать дальше

Лучший эпизод: House of the Rising Sun

(Sheril Kamelot, Tyki Mikk )

Последняя неделя выдалась довольно-таки тяжелой: этот противный, наглый и напыщенный индюк Бенджамин Лоуренс совсем потерял совесть. Секрета тут не было, они оба друг друга недолюбливали и старались избавиться от соперника любым способом. Однако, в последнее время все ходы достопочтенного и не очень, Лоуренса перешли все границы. Будучи пораженным и оскорбленным до глубины души происходящим, Шерил Камелот объявил конкуренту, что он сотрет его в порошок прежде, чем тот придумает свой следующий шаг. Права, война эта выглядела не так серьезно, на фоне всех тех действий, что творил Камелот относительно других стран. Всё это выглядело, скорее, как попытка самоутвердиться за счет другого, более слабого участника, но слабым становиться никто не хотел. Простые действия уже не срабатывали, было необходимо создать что-то невероятное, то, что помогло бы избавиться от Бенджамина, за исключением его смерти.

прочитать весь эпизод

History Repeats Itself

Klaud Nine

мамка-постохранительница

Shinshill

анкетолог-квестодел; мастер интрижек

Emilia Soto

хороший тамада и конкурсы интересные

Nea D. Campbell

главный по дизайну

D.Gray-Man: History Repeats Itself

Объявление

Господа, не забывайте, что все наши объявления теперь отображаются в БЛОГАХ СЛЕВА! Не пропустите важные новости и оставайтесь в курсе последних событий!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Замороженные эпизоды » [Канон] Однажды в Лондоне


[Канон] Однажды в Лондоне

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://www.ph.ucla.edu/epi/snow/Westminster.gif


Место: Вестминстерский Госпиталь, Лондон, Англия.
Участники: Эмилия Сото, Ширли Джейслин Тёрнер
Детали: Встреча Экзорциста Эмилии и будущего доктора Чёрного Ордена, Ширли. Пять лет назад, ночь - дождливая Англия, пробирающий до костей северный ветер, обрушившийся на остров. Во время ночного дежурства в госпитале мисс Тёрнер обнаружила у входа юную особу, тело которой было покрыто таким  количеством ран, что даже у видавшей не мало крови и ужасов англичанки едва не ушла земля из-под ног. Конечно же, персонал тут же забил тревогу, а на помощь бросились все свободные мед. работники, включая Ширли, смело взявшую на себя руководство оказания медицинской помощи пациентке. Чем закончилась их встреча? Что ж, это нам известно. Но давайте слегка приоткроем ширму прошлого и ненадолго заглянем в белые палаты Вестминстерского Госпиталя, дабы узнать, как же всё начиналось?

+1

2

You know it's hard sometimes
Being humankind
Keeping up with the pace

Идти, пока она ещё могла идти. Эмилия должна была идти и не останавливаться, пока усталость не опустится на её тело своей ногой атланта, вбивая в землю и выбивая дух. Один удар, одно столкновение, и уже приходилось опасаться за собственную жизнь. Одно неверное движение, один лишь промах - и жизнь была бы вырвана из её тела безжалостным рывком. Опусти голову, и ты уже мёртв. Моргни - и перед тобой упадёт человек, которого ты не смог спасти. Сото и сама не понимала, изо дня в день смотря на то, как хрупка человеческая жизнь, почему она была жива. Одиннадцать лет. Одиннадцать долгих лет на поле боя этой войны. И ещё восемь предыдущей. Пускай в предыдущей она была лишь пешкой, а в этой - ладьёй, ничего, в общем-то, не менялось. Враги сменяли лица, она сама меняла оружие. Время перекатывало союзников из живых в умершие, и игриво рисовало на теле новые шрамы. Время было просто невоспитанным ребёнком, оставленным без присмотра.

Дыхание давалось тяжело, и Эмилия с трудом шла вперёд, опираясь на стену окровавленной рукой, таща за собой вывихнутую ногу. Звуки битвы прямо в городском парке взбудоражили практически половину города. Конечно, они ещё долго будут рассказывать легенды о белых драконах, взвивающихся прямо в небо и взрывах, от которых вздрогнула земля. Третий уровень прямо в центре Лондона. Третий уровень, который мог бы изничтожить целый город, если бы ему захотелось. Если бы Эмилии случайно не было в это время рядом. Однако, она была уже слишком далеко от того места, где Акума рассыпался в прах. Кровь из нескольких рваных ран уже высыхала на её теле, впитываясь сухими струпьями в одежду. Боль была слишком уже привычна, чтобы обращать на неё лишнее внимание. И лишь нога, несчастная вывихнутая левая нога, не давала ей даже идти. "Я не дойду до Главного Управления." Серебряный крест на груди раньше никогда не казался таким тяжёлым.

Госпиталь был неподалёку. Продираясь через собственные мысли, сталкивающиеся в единую кучу в наступающей тьме, Эмилия пыталась понять, где именно. И знание это, несмотря на поразительную способность к пространственному мышлению, ускользало от неё всё дальше и дальше. Воздух, вязкий, как мёд, наступал со всех сторон, и Сото с трудом сдерживала подступающую тошноту. Боль в каждом шаге, в каждом движении, раскрывалась поразительными алыми цветами, скрывающими под своими опадающими лепестками внутреннюю карту. "Иди пока можешь идти." Так далеко, и в то же время так близко. Хотелось бы лечь - прямо здесь, прямо сейчас, на этой грязной улице, пока за ней не пошлют какого-нибудь Искателя, что промоет её засохшие раны. Изо дня в день сталкиваться со смертью, но не умирать. Эмилия уже не верила в то, что когда-нибудь сможет умереть. Иначе бы, она была уверена, смерть бы давно забрала её к себе в свои прохладные объятия.

Словно бы лист, придавленный ветром, она обрушилась на тяжёлую входную дверь, с хрипом вкладывая силы в то, чтобы её открыть. Холодный камень лестницы смотрел на девочку высокомерно, словно бы с насмешкой, а ветер теребил слипшиеся от крови и грязи волосы, выпавшие из низкого хвоста. Ночь словно бы старательно скрывала всё, что произошло под её необъятным взором. Она словно бы играла с её страданиями. Няпряжение мышц - так тяжело, так болезненно отзывалось уставшее сердце, и дверь поддалась, подув на Экзорцистку теплом помещения. Так было всегда. Пока она подставляла под бич судьбы собственное терпеливое тело, почти вся страна спокойно спала в тепле своих домов. Но ведь для этого они и сражались, разве нет? Чтобы однажды они и сами могли смотреть на спокойный мир из окон своих квартир. Неисполнимая мечта? Да кто её знает. Главное, что больше Эмилии не нужно было идти, и она больше и не пыталась. Она больше могла себя держать. Словно бы выпустив последние силы с протяжным выдохом, Эмилия отпустила себя, совершенно не боясь столкновения с каменным полом. Может, её кто-то подхватит. А может, и нет. Может, это помещение и вовсе не было госпиталем. Ей было уже, в общем-то, всё равно.

[ava]http://i.imgur.com/1mAVa4O.jpg?1[/ava]

+1

3

I believe in Curses.
I believe in Demons.
I believe in Monsters.

В Вестминстерском госпитале ходили разные слухи. Известный центральный госпиталь, куда прибывали пациенты с самыми редкими заболеваниями и сложными травмами, менял персонал чаще, чем здесь менялись больные - а те, кому повезло остаться здесь дольше и работал несколько лет подряд, рассказывали поистине жуткие истории...

Когда Ширли получила должность в одном из самых известных и уважаемых медицинском учереждении Лондона, то была на седьмом небе от счастья. Ну и что, что ей предложили всего лишь должность санитарки. И ничего, что устроиться удалось лишь благодаря связям отца - это тоже стоило многого. Ведь даже среди медсестёр и санитаров женщин здесь было немного. И, тем более, таких молодых как Шер.

Талант и страсть юной помощницы глав врач заметил сразу. И с удовольствием нагрузил девушку дополнительной работой - опыт, говорит, самое важное в профессии врача. Конечно же, он никогда не верил в то, что Ширли сможет стать врачом - он был таким же скептиком и консервативным ханжой, как и все остальные мужчины, занимавшие большинство высоких должностей, и если бы мог, то стал бы одним из первых, кто повесил табличку над входом в медицинское училище: "Женщинам вход Воспрещён". Но почему бы не использовать того, у кого есть неплохие знания и навыки на пользу своему делу, за ту же цену? Как говорят: плати меньше, получай больше!
А Ширли была рада стараться. Она слишком сильно любила свою работу и помогать людям, так что была готова пойти на многое, лишь бы ей было позволено заниматься любимым делом. Ночные смены, долгие часы работы, дополнительная ответственность, предоставление лечения, что не требует срочного и серьёзного вмешательства врача - все это стало обычным делом для нашей героини.

Вот и в этот холодный, дождливый и ветреный день, а точнее, ночь, юная леди была на дежурстве. Мощные, шумные порывы ветра норовили сорвать ставни и растворить нараспашку тяжёлые дубовые двери старого госпиталя, а проскальзывающий сквозь щели свист наводил настоящий ужас на всех обитателей здания. Казалось, все жуткие истории передаваемые из уст в уста работниками вдруг ожили, и гуляли вместе с леденящим душу и тело сквозняками по всем этажам, заглядывая в каждую палату и каждый узкий, темный коридор.

В компании нескольких своих коллег, так сказать, по несчастью, Ширли со скучным и усталым видом перебирала документы на основном этаже здания. На дворе уже стояла глубокая ночь; доставленные вечером и позже пациенты мирно спали в своих палатах - некоторым из них ещё оказывали помощь, но в целом жизнь в госпитале замерла и погрузилась в сон.

Как вдруг...

Раздался резкий, глухой стук. Он раздался так внезапно, что даже чуть не надорвавшая от смеха животик во время рассказов о призраках и духах скептик Тёрнер, подпрыгнула на месте. Несколько секунд спустя коллеги попробовали перевести случившееся в шутку - мол, ветер сегодня так бушует, что аж поднял тело мертвеца с кладбища и принёс сюда. Но не успели ребята перевести дыхание, как его вновь перехватило - скрипучий звук не смазанных, старых петель, эхом разнесся по пустынному этажу. Дверь медленно отворилась. Почувствовав, как душа уходит в пятки, работники замерли на месте - в проходе показалась девушка, с необычным, ярко-красным, почти кровавым цветом волос. Её бледное, измученное лицо, растрепанные ветром волосы и покрытое запекшейся кровью тело произвели невероятный эффект на "профессионалов" своего дела - они просто застыли в немом изумлении. Появившаяся среди ночи раненое юное создание издало тяжёлый выдох, после чего без сил рухнуло на землю.

Тут Ширли наконец пришла в себя.
- О Боже! - Сорвавшись с места, она бросилась к пострадавшей. Не долго думая, молодые люди последовали за ней. Они провели быстрый осмотр - проверили пульс и дыхание, нет ли повреждений дыхательных путей. Что ж, утешало то, что ночная посетительница все ещё принадлежала миру живых, причём неизвестно, за кого в этой истории медики переживали больше.
- Джорж, принесите носилки и подготовьте палату, - чётко и спокойно обратилась Шер к коллеге. - Оповестите доктора Эдвардса о том, что случилось.
-А вы, Уильям, - Ширли принялась перебинтовывать раны, дабы остановить кровотечение. - Принесите ещё бинтов. А так же приготовьте чистые инструменты и спирт в палате.

Как оказалось, раны хоть и были серьёзные, но кровотечение уже не было сильным, почти остановилось, а запекшаяся кровь на одежде девушки скорее всего принадлежала не только ей. Раны рваные, необычного происхождения, тяжёлые. Но каким-то чудом пострадавшей удалось не то, что выжить, но и самостоятельно добраться до госпиталя.
Бог знает сколько ей пришлось идти до помощи...

Ночной мед персонал быстро и организованно оказал помощь ночной посетительнице и доставил девушку в палату. Кровь была остановлена, но впереди стояло ещё несколько задач: промыть и зашить раны, вправить вывих... После чего следовала ещё уйма процедур, дабы избежать воспаления, инфекции, провести дополнительные осмотры и... Опросить пострадавшую.
А пока она была только доставлена в белую, чистую палату, которую освещал лишь бледный свет настольной лампы. Доктор Эдвардс был занят, а более врачей на ночной смене не оказалось, так что за дело взялась сама Ширли.
- Как же вы нас напугали, - обратилась она к своей подопечной, нисколько не смущаясь тем, что  последняя все ещё могла находиться без сознания. - Не знаю, что с вами произошло... Но я на мгновение даже поверила, что передо мной призрак!

+1

4

One sails the seas of life and believes
The storms will lead you home
These open roads will call you with the promise
You'll walk the Earth alone

Шторм снаружи. Шторм внутри. Вся её жизнь была одним лишь штормом, и Эмилия едва ли знала уже, что такое спокойные воды. И даже здесь, в промозглом помещении, в которое она упала с глухим стуком тела, приглушённым шорохом одежды и громким звоном злосчастной Розы на груди, не было тихо. Размеренные жизни представителей ночной смены сменились приглушёнными вздохами беготнёй, доставанием носилок. Всё, для того, чтобы спасти её совершенно бесполезную жизнь. "Я не умру." Даже если бы ей хотелось. Даже тогда, на самом-то деле, когда ей действительно хотелось. Она никогда не умирала, словно бы не могла умереть. Словно бы на небе действительно был какой-то Бог, у которого на неё свои собственные планы. И если так, то Бог был ничем не хуже Дьявола. Потому что неустанно сохраняя этой своей избраннице жизнь, он приносил шторм всюду, где она оказывалась. Как, например, и в этот госпиталь. Наверное, работники и не знали, что кладут на носилки центр торнадо. "Центр, который наличием Чистой Силы может привлечь к себе и других Акума." Она не имела права проводить здесь и секунды.

- Бога нет, - отвечала она, откидывая голову. Еретичка. Но почему-то Чистая Сила не торопилась уничтожать её за это святотатство. Может, Эмилия была не так уж и не права? Бессилие окутывало её голову своими холодными щупальцами, снимая жар израненного тела. О, приятный холод, в которой хотелось окунуться с головой. Холод, которому хотелось отдавать всю себя, пока он готов был принять её. Но она не могла. Она не имела права. Эмилия должна была хвататься за что угодно, что заставляло её оставаться в сознании, потому что ей нужно было уйти в тот самый момент, когда она только сможет ходить. Для того, чтобы вслед за штормом за ней в это чудесное место не пришла смерть. И для того, чтобы уберечь себя от того, что большинство местных врачей звали "медициной". Стоило им завидеть сияющий зелёным светом крест Чистой Силы на спине, окружённый кольцом печати, испещеряющим кожу, они будут готовы сдать её на сессию Экзорцизма. Не представляя даже, что перед ними Экзорцист и лежит.

- Возможно, перед Вами и есть призрак, - слова давались трудно, и Эмилия толкала их словно камень в гору. Помещения сменялись одно за другим, и она едва успевала за ними. Люди, мельтешащие перед глазами. Голова кружилась, и Сото отпускала чувство тошноты с тяжёлым выдохом, борясь с наступающей тьмой. Говорить. О чём угодно. Как угодно. Хвататься за тонкий голосок рядом с собой как за спасательное дерево во время потопа. Лишь бы не терять сознание, лишь бы не проваливаться глубже. Наверное, хоть однажды в жизни настанет тот момент, когда ей не придётся бороться - и в первую очередь с самой собой. Однако, в это уже никто, на самом-то деле, и не верил. Каждый шаг был борьбой. И иногда в этой борьбе она падала на землю, не в силах подняться. Однако, она училась и снова поднималась. Ошибалась, начинала заново, и стояла на своём. Стояла на своих двух ногах, не ища ни в ком поддержки. Она сражалась, и помогала сражаться другим. А другого, в общем-то, от неё никогда и не требовали.

- Во всяком случае, это бы объяснило моё бессмертие, - врачи качали своими головами. Наверное, оправившись от первичного шока, они решили, что девочка была в бреду жара, нагнанного рваными ранами. О, сколько бы она отдала, чтобы всё именно так и было. Сколько бы отдала за то, чтобы Тысячелетний Граф, Акума, война - всё было просто плодом воображения её воспалившегося от температура мозга. Только вот засохшие раны, от которых врачи отдирали её плотную форму, были реальны. И кровь из них лилась настоящая. И с этим было, к сожалению, не поспорить. И не оставалось ничего, кроме как ненавидеть, но слушать приказы и идти дальше. Ненавидеть. Слушать. Идти. Как им было друг-друга понять? Наверное, эти люди, с трудом снимающие форму с истерзанных плеч, умели любить. Возможно, они могли себе позволить танцевать, смеяться и расцветать подобно ярким бутонам. Что же, Эмилия ещё могла быть тем, что сможет удивить их своим проклятием, которое её управляющие называли благословением, что скрывалось под чёрным бадлоном. И разговоры... разговоры снова будут идти по кругу. Ybкто не говорил ничего нового. - Не волнуйтесь. Я и сейчас не умру.

[ava]http://i.imgur.com/1mAVa4O.jpg?1[/ava]

+1

5

Чудесное создание в чудовищном состоянии оказалось вовсе не призраком пришедшим из потустороннего мира пожинать души в Вестминстерском Госпитале, а обычной смертной из крови и плоти. Она распахнула глаза, голос глухим эхом раздался по пустынным коридором больницы - все мгновенно умолкли, внимая суровому и непреклонному тону. Но Ширли уже радовало то, что девушка находилась в сознании. А о Боге, есть он или нет его, говорить не время и не место. Не сдержав эмоций, поступила она не весьма корректно и не очень профессионально. Но от подобного явления ''Криста народу'' даже самый отъявленный атеист перекрестился бы трижды. Последовательница англиканской церкви решила, что убеждениями они успеют поделиться позже - когда пострадавшая пойдёт на поправку. А в том, что им удастся ей помочь, юная медсестра нисколько не сомневалась.

- Конечно не умрёте, - невозмутимо отвечала пациентке медик, в душе искренне сомневаясь в стабильности психологического здоровья пострадавшей. Бессмертие, призрак, Бога нет... Кошмар, что же ей пришлось пережить этой ночью? И самой в таком состоянии дойти до госпиталя - немыслимо! С такими ранениями у любого бы начался бред...
Ситуация выходила весьма странная - никто из работников не слышал новостей о каких-то серьёзных переделках, стычках или преступлениях в городе этой ночью. Возможно, это произошло совсем-совсем недавно и по радио ещё не успели передать последние события?
- Во всяком случае, не на моей смене, - не удержавшись, ехидно добавила Ширли. Без боя эта девушка никогда не сдавалась - будь то сражение с начальством за расширение состава мед персонала или сражение за жизнь пациента, хоть она и редко принимала прямое участие в последних баталиях, чаще оказывая помощь до и после операций . - Ваши раны действительно тяжёлые. Но не переживайте, мы вас поставим на ноги. Правда, это займёт некоторое время...

Девушка со своим коллегой Джорджем, единственным помимо Шер находившимся в палате с пострадавшей, так как остальные постепенно рассосались по кабинетам и коридорам здания по своим делам, ибо первый шок и ажиотаж спал, приступила к осмотру лодыжки пострадавшей - пока не поздно, следовало вправить сустав. В противном случае придётся ждать несколько дней, пока опухоль не сойдёт и тогда хирургического вмешательства уже не избежать. А это - муки, боли до и после, осложнения, длительное восстановление и прочие прелести человеческих страданий, которые простирались  далеко за пределы нескольких секунд адской боли во время манипуляции сустава здесь и сейчас. Ранами же можно заняться чуть позже - главное, что кровотечение остановлено. Рана необычного происхождения, рваная, но не слишком глубокая, к счастью, внутренние органы остались целы.
- Что же с вами произошло? - осматривая сустав (обувь была бесцеремонно снята с юноц девицы коллегами Ширли), продолжила разговор медик. Нельзя позволить ей потерять сознание или провалиться в сон. Не сейчас...
- И как мне к вам лучше обращаться? Меня вы можете звать Ширли. А это мой коллега - Джордж.
Девушка кивнула в сторону невысокого, рыжего парнишки с рассыпывшимися весёлыми веснушками на лице и ярким румянцем на щеках.
Ей нужно говорить... Говорить и не терять сознания... Даже если воспоминания о недавних событиях болезненные и шокирующие...

Отредактировано Shirley Jasleen Turner (Вт, 23 Май 2017 08:37)

+1

6

Lay me by the frozen river
Where the boats have passed me by
All I need is to remember
How it was to feel alive

Вымученный гортанный стон вырвался через стиснутые зубы, когда сустав, наполнивший всю комнату громким треском, встал на место. Волна жара, накинувшаяся подобно пламени, откатывалась обратно, как едва пенящаяся вода на пляже. И Сото будто бы падала прямо на прохладный пляж, откидываясь на что-то мягкое. Она даже не знала, что это было. "Лучше. Гораздо, гораздо лучше." Эмилия уже едва могла контролировать напряжение собственных разорванных мышц. Они жались в комок, когда думали, что им ещё нужно бороться, и снова расслаблялись, когда понимали, что сил-то на сражение больше и не осталось. Сил ни на что больше не оставалось - как, в общем-то, и выбора. Бесконечные дни, в которых и жизни-то не было. Неустанное, но совершенно бесцельное движение вперёд - для чего, зачем? Для того, чтобы уничтожать. Для того, чтобы не было времени остановиться хоть на мгновение. Ведь если хоть на секунду перестать бежать, то появится слишком много времени для того, чтобы думать. А думы... думы никогда не делали войну легче. Если им не было дано жить без чувств, то хотелось бы их хотя бы просто не замечать. Ведь им нельзя было иначе.

- Эмилия, - нет, она не была рада встрече, и она не хотела и дальше продолжать это обсуждение. Она не хотела говорить, кем она была, и что с ней произошло. Незнакомая медсестра задавала эти вопросы как будто не знала, что каждый синяк на рёбрах Эмилии отдавался спазмом, бьющим по телу как удила. Ей было больно говорить, ей было больно дышать — больно существовать. Но никто не спрашивал её мнения - ни тогда, ни сейчас. Она ведь никогда не была человеком. Наверное, именно поэтому сейчас перед Ширли и предстал призрак. Не девочка, не существо из плоти и крови - но Экзорцист. Незаменимый, важный. Которого считают героем, на которого весь Орден вкладывает свои надежды. Она не имела права на слабость, не имела права на слезы, на жалобы. Она ведь Экзорцист, она ведь справится. И нет, то, что её не убивало, совершенно не делало её сильнее. Всё, что её не убивало, оставляло её молящей о смерти. Всё, что не уничтожало с первого удара - оставляло её поломанной. И сейчас она была словно растерзанная кукла, которую продолжали забивать камнями. Никто не сказал, что ту ногу, которую ей поставили на место, не оторвёт всего через несколько часов в какой-то ужасной битве. Никто не обещал, что будет просто. Никто не говорил, что не будет больно.

- Не важно что произошло. Не думаю, что об этом даже напишут в газетах. В них уже очень давно ничего важного не пишут, - она была пуста - пуста как поле, которое заваливает пушистым, мягким снегом. Поле, на котором больше не было ничего, и трава задыхалась под слоем бесцветной пустоты. То, что с ней произошло, не было из ряда вон выходящим. То, что с ней произошло, было просто её работой - и такой вот жизнью, в котором смерть была "простым выходом", в которой она была близким другом. Смерть шла прямо по пятам каждой из их битв, подобно воронью, забирая за собой души, как собственное приданое. И иногда, в особо тихие дни, она подсаживалась рядышком, беря за руку своими костлявыми пальцами, по-дружески опустив свою лёгкую голову на плечо. Смерть, она всегда была рядом, но не могла её забрать. Что именно ей не позволяло? Наверное, Сото даже не имела права знать, вглядываясь в её пустые глазницы. И она совершенно не боялась. Эмилия просто ничего из этого больше не хотела. Совершенно ничего. "Но я не имею права поступить иначе." А ведь, на самом деле, не осталось больше тех людей, которым она дала бы обещание жить. Посвятив каждую свободную секунду каждого иссушающего дня поиску силы, Эмилия не знала даже, зачем. И не хотела знать.

- Я не останусь здесь надолго, - она, на самом деле, совершенно и не хотела приходить. Её ждали в Ордене - ждали отчёты, которые она должна написать. Новые миссии, на которые её должны были отправить в любом состоянии. Ждали те, кому было не всё равно, жива она была или мертва. И всем им, едва только родившись, она была обязана. Обязана по праву того зелёного креста на спине, что вгрызался в её душу, высасывая одним лишь своим присутствием жизнь. Её тело было не более, чем оружием - и врачи это непременно увидят в бесчисленном множестве шрамов, рассекающих кожу, стоит им только снять её форму. Они увидят, что когда-то её пронзили насквозь, что когда-то ей разрывало мышцы. И сейчас они раскроют рваную рану на плече, похожую на след чьих-то когтей. Смоют кровь и поймут, что на ней бесчисленное гематом. Заметят глубокий порез, поломавший ей ребро. И, наверное, зададут ещё массу вопросов, на которые у Эмилии не было никакого желания отвечать. - Меня ждут в другом месте.

[ava]http://i.imgur.com/1mAVa4O.jpg?1[/ava]

+1

7

Неудивительно, что медики приняли пострадавшую за призрака, пусть всего и на долю секунды. Дело было не только в бушующем ветре, норовящем силой распахнуть ставни и ворваться в палату, разнося всё на своём пути. И даже не в ранах и окровавленной, разодранной необычной форме, которую никто из них прежде не видел. Дело было во взгляде пострадавшей и той страшной, темной ауре (верьте али нет) что окружала её. О, Ширли очень хорошо был знаком этот взгляд. Здесь, в обители боли и отчаяния она встречала его слишком часто, в каждой палате, каждом узком, длинном коридоре и темных, невзрачных уголках. Достаточно часто, чтобы распознать эту тихую, глубокую и смертельную болезнь, всего лишь заглянув в лицо своих подопечных. Увы, от этой страшной болезни ещё никто не изобрёл лекарства. Ведь поражала она не тело, а душу, но от того была не менее губительна.
- Эмилия, - повторила медсестра, - Красивое имя.
Здесь не говорят пациентам "приятно познакомиться". Не принято и говорить "до скорой встречи".
Лёгким, отточеным движением рук медик принялась перебинтовывать лодыжку пострадавшей. Хоть сустав теперь и на месте, но непременно распухнет и нога наполнится тупой, ноющей болью.
- Ничего страшного, подождут. Не состарятся, - непреклонным и бескомпромиссным тоном отвечала медик на слова ночной посетительницы.Нет, никуда в таком состоянии Ширли её  не отпустит. Просто не позволит уйти! Но стоило попробовать убедить Эмилию остаться здесь по собственному желанию. Хе-хе, звучало бы забавно, если бы не столько пугающе страшно, правда?
Ей же толком помощь не оказали, а она уже куда-то собирается. Хорошо, конечно, что хотя бы сознании, но... Как, с такими ранами она может вообще думать о ком-то или чем-то другом? Как человек, прошедший неизвестно какое расстояние в таком состоянии за помощью, стремиться тут же от этой помощи отказаться и уйти?
Неужели... Она боится?..

- Не знаю, куда вы торопитесь, но от того, что уйдёте раньше положенного - быстрее вы своей конечной цели не достигнете. Сустав должен успокоиться и зажить. Иначе станет только хуже.
Ширли присела на стул рядом с раненой, подготавливая инструменты, что лежали прямо перед ней на небольшой тумбе у кровати.
- Не поймите меня неправильно, Эмилия. Мне абсолютно всё равно, кто вы, откуда и куда держите свой непростой путь. Мне всё равно, даже если вы - иностранный шпион, тайный агент или член подпольной политической организации. Вы не на допросе или исповеди, а я - не Папа Римский и даже не священник.
Девушка усмехнулась собственным словам.
- Просто с практической точки зрения всегда лучше узнать, что послужило причиной ран - для быстрого и эффективного лечения, не более. И если не желаете рассказывать - я не стану настаивать.
Ширли вновь развернулась к пострадавшей, взглянув на свою пациентку. Её бледное лицо в полуосвещённой палате выглядело ещё белее, а глубокие, голубые глаза были... Пусты. На медика Вестминстерского госпиталя смотрели две бездны, и их тревожная пустота словно отодвигала звуки грохочущего, не умолкавшего за окном ветра на задний план, так что эта гроза казалась сейчас такой далёкой. Такой... Незначимой.
Ширли вздохнула. Она позволила себе этот один, печальный выдох.
- Вы живее всех живых, Эмилия, и в то же время, в вашем взгляде нет ни капли жизни... - Парадокс? Палаты этого госпиталя были переполнены живыми мертвецами. Теми, кто отказался от Бога. Кто разочаровался в жизни. Теми, кто смотрел вперёд, но больше не видел будущего. Но что-то именно в этой девушке было особенное, заставив мисс Тёрнер произнести мысли вслух. Ведь Эмилия ещё не окончательно сдалась. Нет, напротив. Какая-то неведомая, безумная сила заставляла её идти и двигаться вперёд - ведь, несмотря на травмы, она каким-то чудом пришла к дверям госпиталя и уже собиралась его покинуть. Ведь её где-то ждали.
- А теперь, если позволите, я промою и зашью вашу рану, - голос медика вновь приобрёл обычный деловой тон, но звучал уже чуть более мягко, чуть более заботливо. Она наконец по-настоящему Увидела перед собой эту юную особу - не призрака, а молодую девушку, почти такого же возраста как и она сама. Такую сильную и такую.. Разбитую.
- Вы же не хотите, чтобы в рану попала инфекция. О, это было бы просто ужасно, Эмилия! Она начала бы разрастаться и поражать все больше тканей, рана начнёт гноиться, ткани - отмирать и... В общем, зрелище просто отвратное. А насколько это больно - не то, что передать, даже представить не могу.
На лице Ширли появилась лёгкая, едва заметная улыбка - ну что, удалось ли теперь убедить девушку остаться?

+1

8

Take their hope away
Take their life away
Feeling nothing left inside

Сменились времена, когда Орден был воистину холодным местом. Стараниями ли Комуи, или же крупицами желания со стороны всех её окружающих, но Орден больше не был тем местом, где она не была человеком. Не был местом, где её запирали в комнате, говорили басистыми голосами о долге, и звали ничем иным, как "оружием". Нет, сейчас, всего несколько лет назад, она стала "человеком". Что бы это ни значило. Человеком. Со своими чувствами, со своими эмоциями, со своими желаниями. Однако, едва ли это что-то могло изменить. Теперь вместо того, чтобы быть просто инструментом, который небрежно швыряли под острые копыта войны, она была личностью, с которой делали всё ровно то же самое. Много ли дала ей эта "человечность"? Много ли дала забота и факт того, что Смотритель теперь ходил в тапочках и говорил "добро пожаловать домой"? Форма всё так же присыхала к коже, и кровь опадала из разорванных тканей кожи красными струпьями. Эмилия всё так же возвращалась с миссии в сопровождении белых гробов в простыми крестами Искателей, вырезанными в них. "Живее всех живых" из уст Ширли отнюдь не было чем-то, чем Эмилия могла бы гордиться. По правде говоря, она ничего не хотела сильнее, чем родиться машиной без сердца в груди.

- Ослиная упёртость у вас, врачей, я полагаю, входит в описание необходимых качеств при найме на работу, - сообщила она, не в силах, однако, выдавить из себя улыбку. Тьма наступала на грудь своим тяжеленным каблуком, и Сото с вымученным выдохом прикрывала глаза, перед которыми расплывался потолок. Откуда ей было знать, что в странном мире неравенства и выживания сильнейшего женщины не становились врачами. Только Орден, казалось бы, нёсся сломя голову впереди своего времени в областях и технического развития, и социального. Но Ширли с такой уверенностью говорила о том, что зашьёт её раны, что едва ли у воспалённого битвой мозга могли остаться хоть какие-то сомнения. И в пересыхающей гортани, отзывающейся болью на каждый вдох, едва ворочался язык. О, она уже слишком давно жила в этом страдании, чтобы что-то замечать. На её теле было слишком много шрамов, чтобы не думать о том, насколько хрупка человеческая жизнь. Её собственная, странная жизнь. "Главное не пропадать во тьму, главное не..."

- Лечите, - только и хрипнула она, выталкивая из себя это слово будто бы воду из лёгких, - и поверьте мне, как только вы снимете эту форму, то и сами поймёте, насколько мало меня беспокоит "отвратительное зрелище". - Потому что она сама, в общем-то, была ходячим "отвратительным зрелищем". Чудовищем, если быть точнее, и дело было отнюдь не только в шрамах. Чистая Сила меняла её клетки, она выжгла собою целый крест на спине и печать вокруг. Интересно, насколько долгими будут обсуждения того, что это такое? Позвонят ли обеспокоенные врачи в полицию, предположив, что перед ними - представитель странного, еретического культа, что менял своё тело, участвовал в кровавых ритуалах и отрицал Бога? Ей было совершенно плевать. Как плевать и на пульсирующую боль, распространяющуюся по всему телу. Потому что, на самом-то деле, она больше не могла найти в себе силы цепляться за ускользающее сознание. Эмилия барахталась в собственном теле как щенок барахтается в глубокой луже - испуганный, и даже не предполагающий, что, на самом деле, он не может в ней утонуть пока сам и не захочет.

- Я... - "Не падать во тьму." Но та наступала неуступающими волнами, отзываясь шумом в ушах, высасывая последние краски из лица, похожего на мраморную маску. Контроль покидал её. И тело, вполне возможно, ей сейчас больше уже и принадлежало. Не принадлежала и душа - никогда. У неё не отбирали ни жизни ни надежды, Эмилии их просто изначально и не давали. Забыли, наверное, когда создавали. И не было в этом никакого смысла - далеко не у всего, на самом-то деле, смысл и был. Битва за битвой, смерть за смертью. Настанет ли хоть когда-нибудь момент, когда станет достаточно? Когда всё это прекратится? Нет, пожалуй, что нет. И до тех самых пор, пока она, наконец, не перестанет быть "живее всех живых", ничего не изменится. Да и без неё, в общем-то, ничего, пожалуй, не изменится. - Всё поясню утром. - И она упала во тьму - холодную, приятную, протягивающую к ней свои руки и укутывающую как дитя. Здесь не было боли - не было ничего, кроме необъятной в своём размахе пустоты. И Эмилия, в общем-то, была бы не против никогда так и не открывать своих глаз. И, тем не менее, знала, что как и в бесчисленные сотни дней до этого, её роговицы снова обрежет свет наступившего утра.

[ava]http://i.imgur.com/1mAVa4O.jpg?1[/ava]

Отредактировано Emilia Soto (Вс, 4 Июн 2017 18:09)

+1

9

Девушка лишь горько улыбнулась на слова пациентки. Да, она действительно не обязана была выполнять половины работы и по большей части это являлось обязанностью врача... Но врачей на дежурстве катастрофически не хватало, тем более что ночь выдалась не из спокойных. Главный врач более чем доверял своей подопечной и с чистой совестью (если данное выражение вообще применимо к этому человеку) поручал ей подобную работу, а Ширли отлично её выполняла.
- У врачей? - тихо переспросила англичанка, взглянув на свою форму, словно забыла в чём явилась сегодня на смену. Так, на всякий случай. - Нет. Только в описание качеств медсестёр и санитаров.
Она постаралась произнести это как можно непосредственней, но в её голос таки прокралась проклятые ноты боли, обиды и некой горечи. Совсем немного. Но вряд ли пострадавшая их уловила, ведь Эмилия сильно устала, была страшно измотана и ей явно было не до переживаний и ущемлённых чувств какой-то медсестры какого-то там Лондонского госпиталя. И хорошо. Нечего раскисать, это в конце концов не профессионально... Быстро собравшись вновь, мед. работница ловко надела белые полупрозрачные перчатки. Всё готово, осталось только помочь Эмилии снять верхнюю часть формы. Или будет лучше обрезать рукав? Как бы так выразиться, форма не то, чтобы была в очень негодном состоянии, но была сильно потрёпана, так что Ширли сомневалась, что пациентка когда-нибудь ей ещё воспользуется. Так она полагала. Но сил у раненой становилось всё меньше и было очевидно, что долго в сознании она не продержится. Надо торопиться. Судя по всему боль в голени отступила и её организм просто требовал восстанавливающего сна после всего пережитого. Так что, явно не собираясь оставаться в сознании для последующих процедур, избрав самый надёжный и простой в данном случае выход, Эмилия просто отрубилась, пообещав что-то пояснить с утра.
- Что ж, как хотите, - бессильно выдохнула Шер. Всё же это усложняло процедуру, но девушка церемониться не стала, ведь пострадавшая дала добро - повозившись чуток и убедившись в том, что плечевой сустав не пострадал, ей удалось снять плотную удлинённую куртку. Взгляд медика тут же упал на вшитую с левой стороны серебряную розу с мелкой гравировкой на латыни. Чёрный Орден? Что это? Какая-то подпольная организация? Отложив в сторону вещи девушки, Ширли принялась к работе - прочистила рану и используя внешний шов принялась зашивать. Руки медсестры едва заметно дрожали, лицо побледнело. Нет, не от того, что она перетрудилась или переработала. Не от того, что ночные смены вредили её здоровью. И не от того, что боялась крови или ей не хватало опыта или уверенности в зашивании ран. Этого всего было предостаточно.
Руки девушки дрожали потому, что теперь она поняла смысл прежде сказанных Эмилией слов о страшном зрелище. Мне всё равно, кто ты, откуда ты и какой секретной организации принадлежишь. Мне... Всё равно...
Словно мантру мысленно повторяла про себя Шер так уверенно и бескомпромиссно произнесённые ею же прежде слова. И как она могла сказать ей такое? Медик всеми силами старалась не смотреть на то огромное множество мелких и более крупных шрамов, усеявших тело пациентки. Лишь один секундный взгляд заставлял нервно сглотнуть. А осознание того, откуда на теле такой молодой, красивой и хрупкой девушки могли  появится шрамы и вовсе вселяло непердоваемое чувства ужаса. Нет, несмотря на огромное количество проходящих через руки Ширли пострадавших ничего подобного она прежде не видела. Не видела молодую, юную девушку с таким огромным количеством ран, словно последняя приняла участие в каждой развязавшейся войне за последнее столетие, в каждом конфликте и в каждой гангстерской разборке, каким-то чудом пережив всё это и оказавшись здесь, перед ней.
Всё равно?... Но ведь это... Это чудовищно. Я не могу так это оставить. Но и не могу доложить главному врачу. Даже не представляю, что они тогда предпримут...

Спустя несколько минут рана была зашита, перевязана чистыми льняными бинтами, а пациентка заботливо укрыта белым, тёплым одеялом. Сняв перепачканные кровью перчатки, Шер продезинфицировала приборы, помыла руки и покинула палату.
- Я вернусь с утра проверить, как вы себя чувствуете, Эмилия... - дрогнувшим голосом произнесла Тёрнер, на секунду задержавшись в дверях. И не важно, что пациентка её не слышала, погрузившись в глубокий сон.      

Отредактировано Shirley Jasleen Turner (Сб, 22 Июл 2017 20:40)

+1

10

Home inside but lost for life
Human heart longing for love
Slave to the toil this mortal coil
The strife the suffering the void

- Чёрт, - вырвалось раньше, чем Эмилия смогла открыть глаза. Раньше, чем она со знакомой режущей болью незаживших ран смогла втянуть в себя воздух. Тишина утра отдавалась тихой дрожью прямо в сознании - спокойствие начинающегося дня, умиротворение просыпающегося города  они казались издёвкой на фоне её собственной окрашенной багрянцем крови жизни. Казались чьей-то плохо выверенной шуткой по сравнению с ураганом в её собственной душ и голове. Широко распахнутые глаза смотрели прямо на расплывающийся над головой потолок, не в силах сфокусироваться. Она помнила всё, что было вчера. Помнила, как говорила себе, что она не уснёт. Как цеплялась остатками вымученного сознания за мягкий голос какой-то медсестры. Наверное, сейчас акая же сидела рядом с ней на каком-нибудь стуле, готовясь вколоть Эмилии что-то первое попавшееся в руку острой иглой. Будто её тело было какой-то игрушкой. - Чёрт, чёрт, чёрт.

Так и потеряла сознание в своём обречённом мире. Потеряла и проспала всю ночь, будто бы кто-то давал ей на это право. Медсестра с милым голосом наверняка даже и не знала, почему именно её пациентка так противилась бессознательности. Подумать только, у Главного Управления потерялся Экзорцист прямо во время задания. Старательные Искатели наверняка донесли начальству о появлении Акума прямо в центре города, а она не выходила на связь уже слишком много времени. "Смотритель сойдёт с ума". Смерть. Она дышала в спину настолько часто, что уже давно становилась первой же догадкой, которая приходила на умы. Война делала это с ними. Она выкорчевала резко и не раздумывая всё, что в них было доброго. Всё, что в них было детского. Заставила навсегда позабыть тот мир, каким им хотелось бы его видеть, оставив внутри только страх. А всё остальное они давно уже успели позабыть. "Я должна их защищать, а не заставлять волноваться". В этот самый момент она и сама не знала, кого именно подразумевает под этими "их".

Единой волной волевого рывка Эмилия села в кровати, испустив протяжный, глубокий стон. Она до сих пор практически ничего не видела. Тьма накатывала всей тяжестью своей неповоротливой туши, словно бы действительно веря в то, что что-то может Эмилию остановить. "Сколько же я, чёрт возьми, потеряла крови?" Она едва могла дышать, хватая пересохшими бледными губами спёртый воздух своей палаты. Мышцы и не пытались её слушаться, голова - терялась где-то между едва проступающими за тёмными пятнами контурами светлой комнаты. Намерение, страдание, пустота. Ничего нового, ничего необычного. Слишком давно она была в рабстве у этого мира, чтобы спрашивать, зачем она это даже делает. Слишком много тех вокруг, то делает совершенно то же самое. Ничего нового, ничего даже болезненного, достойного вдоха. Все поступили бы так же, и она - не особенная. И она - не мученица.

- Я ухожу, - произнесла она холодно и уверенно, пускай и не пытаясь прятать собственную усталость. И раздражение, да. Пожалуй, только на саму себя и на слабость этого своего тела, что всегда подводило именно тогда, когда она полагалась на него больше всего. Тишина этого утра казалась смертельной - траурной. Слишком тихо. Слишком странно. Слишком настойчиво это место говорило Эмилии, что здесь ей нет места. Слишком громкими здесь были собственные мысли, слишком свободно носились чувства, которые не перед кем здесь было скрывать. Слишком отчётливо становилось ясно, что в этом мирке не были рады человеку, война у которого была выточена в костном мозге. Можно сколько угодно снимать с неё форму, переодевать с больничные одежды, и смывать спёкшуюся кровь. Вот только любой момент, в котором больше не было войны, казался неуместно застывшим во времени. - Где моя форма?

[ava]http://i.imgur.com/v7QUIy8.png[/ava]

Отредактировано Emilia Soto (Вт, 1 Авг 2017 23:36)

+1

11

Сон и отдых медицинского персонала работающего ночью в этом заведении если и был как таковой, то являлся весьма кратким и тревожным состоянием. А рано с утра следовало уже быть на ногах, дабы отработать смену до обеда и только после этого  можно рассчитывать на полноценный отдых - целые сутки.
Ширли, как и полагалось медсестре, совершала утренний обход пациентов. Справлялась о самочувствии, ставила уколы, делала перевязки, меняла капельницу. Приносила обезболивающие пилюли и воду, прописанные врачом микстуры и лекарства. И вот она стоит перед следующей палатой, слегка мешкает, прежде чем легко постучаться и войти. Скрепя сердце юная медсестра вошла в белый, залитый солнечным светом, нещадно пробивающимся в комнату сквозь мелкие проблески тонких нитей старых, пыльных занавесок. Утро после ночной грозы выдалось на удивление спокойным, а погода буквально шептала.
Ширли подошла к широкому окну, чтобы распахнуть шторы и ставни, позволив лучам полностью захватить территорию , а свежему, влажному после дождя воздуху ворваться в помещение.
- Черт - голос пробудившейся ото сна пациентки заставил Ширли обернуться в сторону говорившей и подойти ближе в кровати. Тонкие кисти девушки легли на высокий металический поручень у ног пострадавшей. Лицо будущего медика Черного ордена внезапно приобрело серьёзный, и в какой-то степени встревоженный, вид. Она внимательно следила за каждым мелким, незначимыми движением Эмилии, каждым лёгким сокращением мышц лица. Загадочная пациентка, с небольшим, южным акцентом - интересно, откуда она? - превознемогая боль поднялась и села на кровати.
Ей необходимо сделать перевязку на плечо... Тем временем мысленно составляла план действий Ширли. И не помешала бы доза обезболивающего...
Но мысли тонули во мраке странных, смешанных чувств вновь охвативших Тёрнер.
- А вам всё не терпится от меня сбежать? - голос прозвучал слишком ровно для иронии. - Ну и во-первых, доброе утро. А во-вторых, не беспокойтесь, как только вам станет лучше, Эмилия, вы сможете уйти так скоро, как пожелаете. После того, как оплатите счёт, конечно же.
Добавила медсестра,, а её глаза как-то странно, даже задорно блеснули.
- Нам же ещё предстоит утренняя перевязка. К слову, как ваша нога?
Вот видишь, Ширли, всё нормально... Просто веди себя обыденно... Может она сама расскажет? Как ни старалась англичанка забыть увиденное, а зияющие шрамы на теле юной особы, глубоко отпечатались в памяти и кричали Тёрнер о том, что все плохо, что мир - чудовищное место, что страдания едва выносимы, что надежды - нет...
И тем не менее медсестра не воспринимала желание Эмилии уйти всерьёз. В таком состоянии отпускать пострадавшую ну никак было нельзя - слишком рано и противоречит протоколу. Конечно, против воли насильно тут тоже никого не держат. Если счета оплачены. Но Ширли подозревала, и вовсе не на пустой почве, что с этим у её пациентки могут возникнуть некоторые, так сказать, сложности. А у медсестры было ещё очень много вопросов, которые она хотела задать этой странной, загадочной иностранке, внезапно оказавшейся перед дверьми госпиталя посреди ночи. И так просто отпускать её без ответов Тёрнер не собиралась.

+1


Вы здесь » D.Gray-Man: History Repeats Itself » Замороженные эпизоды » [Канон] Однажды в Лондоне


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC